Время для тебя течет быстрее, если ты занят делом. Не помню, чтобы мне кто-то такое говорил, но истину эту я усвоила довольно быстро. Когда календарь был готов, у меня оставалось пять минут, чтобы отмыть пальцы от чернил и привести себя в надлежащий вид. Первое до конца сделать так и не вышло: чернила въелись в кожу и отказывались ее покидать. Дело исправили перчатки. Хоть они и были полупрозрачными, темные пятна на коже благодаря им стали не так заметны. Теперь осталось сменить одно черное платье на другое. Только более… официальное, что ли.
В дверь постучал учитель.
— Я почти!
Я была готова, но решила минутку-другую потормозить, подумать, не забыла ли я чего. Вроде, все было в порядке. Вроде.
«Терновник» — одно из самых старых сооружений в Старом Городе и самое старое здание на улице Роз. С него-то история улицы и начинается. Истории всех улиц начинаются с великих мест. На улице Костей такое здание — лавка мастера Просперо, который начинал свою деятельность с изготовления артефактов и амулетов из кости. Сейчас он, разумеется, не ограничивает себя только этим материалом, но костяные амулеты можно встретить на витрине его мастерской и по сей день. Почему же улица Роз носит именно такое название — вопрос трудный. По какой-то причине учителю нравятся розы. Красные, белые — неважно, цветок тут абсолютно ни при чем. Это однажды навело меня на мысли, что смысл кроется в витых стеблях и острых шипах на них. Однако, шиповник, который имеет схожее строение стебля, мастера не прельщает. Возможно, место имеет быть особое воспоминание, о котором он вряд ли кому-либо расскажет. Мне остается только строить теории без шанса на их доказательство. Так или иначе, символ розы встречается везде на нашей улице и еще больше в самом театре. Даже кованый забор, огораживающий территорию нашего дома, исполнен в виде стеблей, переплетающихся меж собой и теряющихся друг в друге. И конечно же, на каждом стебле красуется неизвестное мне количество острых шипов. Многие жители улицы Роз выращивали это растение у себя во дворе, но самые запоминающиеся розы, с пышными алыми цветами, обвивали арку на входе в парикмахерскую старика Оллана. Он обожал эти цветы, возможно, даже больше учителя. Но даже он не мог знать наверняка, почему именно розы.
Первый и второй этажи «Терновника» были оккупированы несколькими фирмами под офисы. Многие из планктонов, работающих на этих этажах, вечером бесплатно ходят на представления в театре, ведь билеты им оплачивает руководство. Никто из них не знает, что там было до офисов, но учитель однажды обмолвился, что оба этажа занимала его алхимическая лаборатория. Позже он прекратил свои исследования, но на все встречные вопросы отвечать отказывался. Проживал он, а теперь и я вместе с ним, на последнем, третьем этаже. Здание театра принадлежало моему учителю вот уже… Не знаю сколько. Много. С постройки, наверное. Судя по рассказам некоторых людей из актерской труппы, раньше здание и театром-то не было, сцену построили много позже, и изначально это был просто дом моего мастера. Однако, это мнение немногих, и оно ничем не доказано. Да, некоторые черты в архитектуре здания давали повод полагать, что учитель приложил руку к его созданию, но это еще ни о чем не говорило. На витражах и правда встречались мотивы и моменты его жизни. Вот только что-то подсказывало мне, что началась история улицы Роз как раз со сцены в театре, которая была построена в подвале, как и все остальное, что относилось непосредственно к театральной деятельности. Построить такое уже после самого здания в то время попросту было невозможно.
Все здесь было пропитано величием, от бордовых бархатных обивок на местах для зрителей и до золотой старинной люстры. За этим местом следили по-особенному. Изменениям зал с его появления тоже не подлежал. Единственное, на что у учителя поднялась рука — это провести электричество. Теперь в огромной люстре горели не свечи, а лампы накаливания. Зал мастер хранил более чем бережно, даже людей для этого подбирал лично. Еще одна его необычная черта — выбор места. Он имел полное моральное право занять балкон, подальше от людей и поближе к искусству, но никогда этого не делал. Вместо этого он занимал одно и то же восьмое место в третьем ряду. Всегда. Притом что всего мест в ряду двадцать шесть. То есть, как все мы уже могли понять, это была далеко не середина. К слову, отсчет здесь был справа налево, а не слева направо, как во всех остальных театрах. Это если стоять спиной к сцене. Факт этот не давал мне покоя с того момента, как я самолично это заметила, но спрашивать подобные мелочи у учителя… Не знаю… Я боялась показаться ему глупой.
