Рамад и Ашем уже подошли к опорной стене и спустились вниз, чтобы поговорить с рыбаками. У некоторых была более темная кожа местных жителей аркай, а также там оказалось несколько светлокожих выходцев с архипелага. У всех одежда и волосы позволяли легко скрываться в скалах. Они казались осторожными по своей природе, но и немного взволнованными, словно с ними уже давно не происходило ничего интересного. Все они были босиком, как и Каи: ему требовалось ощущать токи земли, и непосредственный контакт с обнаженной кожей заметно облегчал эту задачу.
Его маршрут к главной улице проходил мимо рыночного павильона. Внутри он увидел несколько взрослых и детей, а также сумки, корзинки, белье, которое сушилось на веревках. Горел сложенный из камня очаг, и всюду валялся самый разный мусор лагеря, разбитого здесь довольно давно. Дети перестали играть и принялись за ним наблюдать, и он услышал, как кто-то прошептал слово «Ведьма» на старом морском языке. В открытых арках висели защитные амулеты из ракушек, веточек, битого стекла и полированных камушков, связанных бечевкой.
Как только он покинул морской порт, центральная дорога стала широкой и свободной, хотя сорняки росли всюду, где имелась земля. Каи прошел мимо пыльных, выгоревших на солнце стен пустых домов, аркадных павильонов, круглых мавзолеев и потрескавшихся площадей. Было тихо, если не считать криков птиц, гудения и стрекота насекомых и редких голосов, доносившихся со стороны порта. Но под покоем брошенного места чувствовалась сила, которая волнами поднималась от земли, точно жар плотно утрамбованной площадки. Иерархи превратили Оринтукк в мощный Колодец силы, но не опустошили его. Каи стало интересно: так ли это, он мог бы справиться со своей задачей и без него, но внешний источник силы существенно все упростил бы.
Каи прошел по дороге до реки, и перед ним раскинулась широкая полоса мутной воды, а вдоль берегов шли террасы и дома с изображениями людей, морских существ, кораблей и незнакомых символов. Он миновал два моста и вскоре увидел доки, расположенные сразу за четырехэтажным зданием с колоннадой, построенным поперек устья реки. Широкая набережная вела к каменной лестнице, спускавшейся вниз, к речному порту, где прежде кипела жизнь, а теперь осталась масса гниющего дерева возле заросшего водорослями берега.
Сами доки практически сгнили под постоянным воздействием реки, всюду, вдоль дерева и между остовами барж, вырос тростник. Каи прошел по илу, стараясь найти что-нибудь подходящее для своих целей. Его интересовала не степень разрушений, а оставшийся резонанс. Баржа, которой долго пользовались желательно одни и те же смертные, наиболее охотно вернется к своему исходному состоянию.
Он нашел такую, наполовину затопленную – от нее остался лишь длинный изогнутый нос и ребра. Погрузившись по колено в вязкое дно, Каи приблизился к барже, и наконец его рука коснулась высушенного солнцем дерева.
«Да, то, что надо», – подумал он.
Он выбрался обратно на берег и некоторое время очищал участок разбитого тротуара, пожалев, что не захватил с собой метлу. Интересно, использовали ли их Благословенные Бессмертные? Пожалуй, нет, Каи не видел метел на корабле.
Покончив с этим, он вытащил нож, смешал свою кровь и слюну, а также грязь с баржи, после чего нарисовал заклинание черной магии размером с исходную баржу, оставив открытым один небольшой участок. Это было сочетание интенции толкователя и заклинания Ведьмы. Черная магия позволяла ему говорить с тем, что осталось от духа баржи, вызвать его и позволить внедриться внутрь изображенной конструкции, где он будет кормиться силой, извлекаемой из Колодца смерти, который сформировался внутри Оринтукка.
После того как дух полностью вошел в заклинание черной магии, Каи запер его при помощи оставшейся смеси крови и слюны. Теперь, когда все находилось в нужном месте, оставалось только ждать. Однако требовалось сделать еще кое-что, чтобы объяснить свое отсутствие.
Он оставил порт и отыскал улицу, ведущую на окраину. Здесь воздух был более теплым и влажным, и Каи пожалел, что не взял с собой куртку. На окраине все здания развалились и превратились в груды камней и черепицы, а тротуары покрылись буйной растительностью. Рамад не шутил, когда говорил о тыквах – Каи на каждом шагу спотыкался об их ползучие стебли.
Кустарник и высокая трава уступили место деревьям с гладкой красноватой корой и тяжелыми ветвями, спускавшимися до самой земли. Плотная листва закрывала солнечный свет, оставляя извилистую тропу, уходившую в тусклую зеленую пещеру, где громко пели цикады. Интересно, собирали ли их для еды жившие здесь люди, как делали в Эрати. Когда тропа сделалась темнее, Каи призвал бесенят, не столько для света, сколько для того, чтобы отпугнуть хищников, которые могли прятаться в густых зарослях.
Утоптанные тропинки вызывали чувство тревоги, когда Каи ощущал, что пересекал потоки энергии земли.
