- Не бойся меня, Леола, - изо всех сил мягко, даже нежно, произнес Винт, - я не желаю тебе зла.
Я молча смотрела на него.
- Прости меня, Леола, - он опустился на колени и коснулся лапой моих волос. Долго плел бред в соответствии со сценарием, и, наконец, настало время моей реплики.
- Ты погубил мой народ, - простонала я, - ты погубил меня...
Ух, как я здорово это сказала, а!
- Нет, Леола, нет! - он схватил мою холодеющую руку и давай её лобызать! - Прости меня! Как я могу искупить свою страшенную вину?!
Он опять схватил мою руку и прижался к ней скользким лбом, щекоча тараканьими усиками. Во что бы то ни стало надо было продержаться этот дубль, иначе мои муки умножатся...
- Знаю! Знаю, чем смогу искупить свою вину! - заорал он, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. - Этим и только этим!
Он вытащил небольшой ножичек, и я машинально прикинула, сколько раз его надо воткнуть, что б уж наверняка, глянув на свой меч, валявшийся неподалеку, почти собралась сказать: "Нет, этим не стоит, лучше уж искупай моим..."
- Возьми этот кинжал, Леола! - завывал он, пихая мне в руки свой ножичек. - Мое сердце принадлежит тебе! Пронзи его!
С огромным сожалением пришлось отшвырнуть перочинный кинжалик и простонать:
- Нет!
- Умоляю тебя, Леола!
Он не поленился поднять панталонный зад и принести кинжальчик снова.
- Я не могу жить! Без тебя! Убей меня!
Нет, все-таки "Синема-Парк" снимает ужасные картины!", - подумала я, с трудом приподнимаясь и прислоняясь спиною к дереву. Мне показалось, что оно слегка покачнулось.
- Нет! - снова отшвырнула я кинжал. - Я прощаю тебя!
- Правда? - он рухнул передо мной на колени и схватил за руки. - О, Леола! Жизнь моя!
Тут он снова потянулся ко мне своими скользкими губами, я невольно отодвинулась назад и проклятое дерево, пошатнувшись, рухнуло, свалив ещё пару декораций. Я упала на дерево, а Мюррей на меня.
- А-а-а-!!!! - заорал Кен. - Немедленно все починить!!!
Мне хотелось рыдать. Все переснимать из-за дурацкого дерева!!! Мюррей продолжал вдавливать меня в траву, дыша в лицо, видимо, вставать он не собирался.
- Значит, ты все же женщина? Надеюсь проверить это поскорее!
- Да пошел ты! - в сердцах рявкнула я и отпихнула его как следует.
Он с меня скатился, а ото всюду понабежали рабочие и занялись декорациями. При падении дерево сильно повредилось - работы явно предстояло немало. Кен обреченно махнул мегафоном и объявил перерыв. Народ сразу же бросился в столовую, я же пошла на свежий воздух и столкнулась с Леоном.
- Привет! - ну хоть что-то хорошее за этот съемочный день.
- Привет, а я попрощаться.
- Что, прямо сейчас? - мгновенно расстроилась я. - Уже уезжаешь?
- Да, - в руках Леон теребил какую-то бумажку, - через два часа.
- У, а я столько хотела тебе рассказать! Такие удивительные вещи со мной произошли! - разочарованию не было предела.
- Напиши мне об этом в письме, - он протянул мне листок, - вот адрес.
- Ага, - я взяла бумажку, не зная, куда её деть, на мне была окровавленная леопардовая шкура.
- Напиши поскорее, ладно?
- Могу сделать это прямо сегодня, меня так и распирает от событий. Приедешь домой, а там уже мое письмо.
- Было бы здорово. А знаешь, ты потрясающе смотришься в этом наряде.
- Ага, особенно с синяками и кровоподтеками.
Леон ничего не успел ответить - из недр студии раздался вопль Кена:
- На площадку!!! Продолжаем!!!
- Ну, я пошел, - Леон обнял меня и поцеловал, - береги себя и постарайся не попасть под какую-нибудь удивительную лошадь. Успехов тебе в кино, надеюсь прочитать о тебе на первых полосах.
- Это будет скорее, чем ты думаешь.
Я словно в воду смотрела, потому что уже вечерние выпуски газет будут пестреть статьями обо мне, и фотографиями. Уже к вечеру я стану знаменитой, вернее, уже стала, но я ещё не знала об этом.
Глава шестая.
Этот съемочный день, пожалуй, был самым длинным и ужасным в моей жизни! Проклятую сцену с герцогом переснимали аж одиннадцать раз! Мне уже всерьез стало казаться, что жизнь моя кончена! Особенно эти кошмарные поцелуи!.. Именно они и портили все дело. Страстные объятия снимали в конце сцены, и, если до них всё шло более-менее гладко, то концовка губила дубль напрочь.
- Ирис! - заходился в крике Кен. - Да что же это такое?!! Ты целуешь его как лягушку, даже не надеясь, что жаба превратится в принца!!! А ты, Мюррей?!! Те же целуешь любимую женщину, а смахиваешь на насильника!!! Нежности больше, осел несчастный!!!
В общем, мучались мы как каторжные.
- Короче! - не выдержал Кен. - Когда ты, Ирис, будешь его целовать, закрой глаза! А ты, Мюррей, повернись к камере затылком!!
Так мы и поступили, отсняв, наконец, проклятую сцену. Едва ли не плюнув напоследок друг в друга, "герцог" с "амазонкой" отправились переодеваться.
Еле волоча ноги, я побрела на выход, мечтая о горячей ванне и рюмочке коньяку. У моего дома виднелось какое-то столпотворение. Я подумала, что это, наверное, какой-то несчастный случай, но, тут эти люди увидели меня, и с криками:
- Вот она! Вот она! - бросились ко мне, щелкая фотоаппаратами.
От неожиданности я остолбенела - это оказались репортеры.
