— Хватит совместных рыданий. Давайте испечём пирог.
Глава 10
На расстоянии пятисот миль Ламоньер курил сигарету в главной комнате старой паромной гавани. Комната была неприглядной и практичной: грязные стеклянные окна, установленные в сыром металле, всё такое же равнодушное, как чёрная гавань и как рыбный запах. Украшения ко дню рождения остались от предыдущего праздника, но годы и тусклое освещение делали их бесцветными, смутно зловещими, когда они грохотали на сквозняке.
Глаза Ламоньера смотрели на далёкие огни Бостона на горизонте. Но мысли Ламоньера находились в Генриетте, в Вирджинии.
— Первое действие? — спросил Ламоньер.
— Не знаю, пункт плана ли это, — ответил Ламоньер.
— Мне нужны некоторые ответы, — сказал Ламоньер.
Тройняшки Ламоньеры были по большей части идентичны. Существовали незначительные различия: например, у одного волосы были короче, а у другого – заметно шире челюсть. Но какие бы индивидуальные особенности они с виду не имели, они разрушили их пожизненной практикой использования лишь фамилии. Посторонний бы понял, что говорит не с тем же человеком, с которым беседовал в его предыдущий визит, но братья именовались одним и тем же именем, так что он относился бы к ним, как к одной и той же персоне. В действительности не существовало тройняшек Ламоньеров. Был только один Ламоньер.
Ламоньер сомневался.
— Как ты собираешься получить эти ответы?
— Один из нас направляется туда, — произнёс Ламоньер, — и выведывает их у него.
«Туда» означало в Бэк Бэй, дом их старого соперника Колина Гринмантла, а «выведывать» означало сделать тому что-нибудь неприятное в ответ на половину десятилетия обид. Ламоньеры были в торговле магическими артефактами столько, сколько жили в Бостоне, и у них была слабая конкуренция, пока не явился стильный выскочка Гринмантл. Продавцы были жадными. Артефакты – дорогими. Наёмная сила стала необходимой. Ламоньер чувствовал, что Колин Гринмантл и его жена Пайпер посмотрели слишком много фильмов про мафию.
Теперь однако Колин выказал некоторую слабость, отступив со своей давно лелеяной территории Генриетты. Один. Признаков Пайпер не наблюдалось.
Ламоньер хотел знать, что это значило.
— Я не против, — сказал Ламоньер, выдохнув облако сигаретного дыма в закрытой комнате. Его упорство в курении лишило возможности бросить двух других, это оправдание ценили все.
— Ну, я против, — ответил Ламоньер. — Не хочу создавать бардак. И тот его наёмник жуткий.
Ламоньер стряхнул пепел с сигареты и посмотрел вверх на бахрому так, будто поджигал её воображением.
— Говорят, Серый Человек на него больше не работает. И мы вполне способны быть благоразумными.
Ламоньеры имели общие имя и цели, но не методы. Один из них склонялся к осторожности, а другой – к огню, оставляя последнему роль миротворца и адвоката дьявола.
— Несомненно, существует и другой способ разузнать о... — начал Ламоньер.
— Не называй имя, — одновременно прервали его двое других.
Ламоньер поджал губы. Это был драматический жест, так как у всех братьев была довольно обширная зона рта, у одного он получался вроде как симпатичным, у другого — вроде как неприличным.
— Итак, мы направимся туда поговорить... — снова начал Ламоньер.
— Поговорить, — фыркнул Ламоньер, играя с зажигалкой.
— Прекрати, пожалуйста. Ты похож на хулигана-школьника. — Этот Ламоньер сохранял свой акцент, чтобы использовать его в подобных ситуациях. Тот добавлял веса его высокомерию.
— Адвокат говорит, я не должен совершать никаких проступков ещё, как минимум, месяцев шесть, — жалостно сообщил Ламоньер. Он затушил свою сигарету.
Ламоньер тихо зажужжал.
Хотя это произвольное жужжание сбило с толку любого из братьев, возник дополнительный расползающийся дискомфорт, который тут же охладил атмосферу.
Остальные двое подозрительно рассматривали друг друга, опасаясь не друг друга, а всего, что не было друг другом. Они проверили жужжащего брата на симптомы медицинского недуга, а затем на признаки древнего амулета, украденного из французской гробницы, таинственного браслета, теневым образом приобретённого в Чили, зловещей пряжки ремня, похищенной из Монголии, или загадочного шарфа, изготовленного из перуанского савана. Всего, что могло бы иметь сверхъестественные побочные эффекты.
Они ничего не обнаружили, но жужжание не останавливалось, так что они методично обыскивали комнату, шаря руками под стульями и вдоль выступов, время от времени поглядывая друг на друга, чтобы убедиться, что в комнате находится всё ещё только один жужжащий Ламоньер. Если дело в недоброжелателе, то Гринмантл был наиболее вероятным кандидатом. Конечно, у них имелись и другие враги, но Гринмантл ближе всех к дому. Во всех отношениях.
Ламоньер не нашёл ничего сверхъестественного, только припрятанный запас сушёных божьих коровок.
— Привет. Это я.
Ламоньер обернулся к гудящему брату, который прекратил гудеть и выронил сигарету. Та беспомощно светилась на спрессованном металлическом полу. Он хмуро смотрел вдаль каким-то задумчивым способом, что шло вразрез с его обычной сущностью.
— Это был он? — спросил Ламоньер.
