Ронан ничего не помнил о маске, кроме ужаса. Что-то в ней было жутким, но сейчас он не мог припомнить что именно. Каждая мысль в нём выгорала в этих ядерных отходах памяти.
Старший Линч вышагивал целенаправленно, ботинками растаптывая промокший газон.
Сон содрогнулся.
Деклан побежал прямо на Меттью.
— Девочка-Сиротка! — закричал Ронан, вскакивая на ноги. — Энергетический пузырь! Tir e e’lintes curralo!
Сон снова содрогнулся. Видение леса наложилось на всё это, кадр незаметно проскользнул в видеоролик.
Ронан бросился через нездоровую белую лужайку.
Деклан дотянулся до Меттью первым. Младший Линч доверчиво запрокинул голову в его сторону, и это был кошмар.
— Вырасти, засранец, — сказал Деклан Ронану. Он впечатал маску в лицо Меттью.
Это был ночной кошмар.
Ронан отшвырнул Делана от Меттью; сон снова колыхнулся. В руках Ронана оказалась знакомая фигура младшего брата, но было слишком поздно. Первобытная маска без труда стала частью лица Меттью.
Ворон пролетел над головами и исчез посреди неба.
— Всё будет в порядке, — сказал Ронан брату. — Ты можешь жить вот так. Ты можешь просто никогда её не снимать.
Глаза Меттью бесстрашно глядели из глазниц. Это ночной кошмар. Это кошмар. Это...
Деклан сорвал маску.
Дерево за ним засочилось чёрным.
Лицо Меттью оказалось расчерченным линиями и пунктиром. Не кровавым, не внушающим ужас; это просто было не лицо, и потому оно было страшным. Он стал не человеком, он стал чем-то нарисованным.
Грудь Ронана сотрясали тихие, безмолвные рыдания. Таким образом он не плакал уже так долго...
Сон содрогнулся. И теперь не только Меттью рассыпался в прах, всё рушилось. Руки Авроры указывали друг на друга, все пальцы загнуты к груди – разорванные линии. Позади них Гэнси стоял на коленях с мёртвыми глазами.
Горло Ронана саднило:
— Я сделаю что угодно! Я сделаю что угодно! Я сделаю...
Уничтожалось всё, что Ронан любил.
— Пожалуйста.
В общежитии Аглионбая проснулся Меттью Линч. Потянувшись, он ударился головой о стену, посреди ночи он подкатился к ней вплотную. В тот момент, когда его сосед по комнате Стефан Ли издал звук нелепого разочарования, Меттью понял, что проснулся из-за звонящего телефона.
Он нашарил трубку и поднёс к уху.
— Да?
Ответа не последовало. Он моргнул и посмотрел на экран, чтобы понять, кто звонит, потом снова приложил телефон к уху. И сонно прошептал:
— Ронан?
— Ты где? В своей комнате?
— Ну.
— Я серьёзно.
— Тут.
— Меттью.
— Да, да, я в своей комнате. Стефан Ли ненавидит тебя. Сейчас два ночи или около того. Чего тебе?
Ронан не ответил сразу. Меттью его не видел, а он свернулся на своей кровати на Монмаут, прислонившись лбом к коленям, одной рукой крепко сжав затылок, прижимая телефон к уху.
— Только узнать, что ты в порядке.
— Я в порядке.
— Тогда иди спать.
— И так всё ещё сплю.
Браться разъединились.
За пределами Генриетты что-то тёмное, прильнув к энергетической линии, наблюдало за всеми событиями, происходящими в ночной Генриетте, и говорило: «Я просыпаюсь, я просыпаюсь, я просыпаюсь».
Глава 12
Следующее утро было чересчур ярким и чересчур жарким.
Гэнси и Адам стояли у двойных дверей Мемориального Театра Мастера Глэдис Френкайн Моллин, аккуратно сложив руки. Они были назначены церемониймейстерами... На самом деле, только Адама назначили, а Гэнси добровольно вызвался считаться вторым церемониймейстером. Ронан был вне поля зрения. Внутри Гэнси медленно закипала досада.
— День Ворона, — начал директор Чайлд, — это больше чем день гордости за школу. Потому что разве мы не гордимся школой ежедневно?
Он стоял на сцене. Все немного вспотели, но не он. Он был поджарым, суровым пастухом при перегоне скота, и этот перегон являлся жизнью, кожа изборождённая, будто обесцвеченная стена каньона. Гэнси давно утверждал, что Чайлд здесь остаётся непонятым. Поместить такого последнего героя в светло-серый костюм и галстук – всё равно что бросить на ветер возможность вместо этого посадить его в седло из оленьей шкуры и засунуть внутрь широкополой ковбойской шляпы.
Адам бросил на Гэнси понимающий взгляд. Он беззвучно произнёс:
— Йи-хо.
Они ухмыльнулись и отвели глаза друг от друга. Взгляд Гэнси остановился прямо на Генри Ченге и ванкуверской тусовке, они все сидели рядом, поближе к задней стене. Как будто почувствовав его внимание, Генри посмотрел через плечо. Его брови приподнялись. Это неприятно напомнило Гэнси, как Генри увидел Девочку-Сиротку в багажнике внедорожника. Рано или поздно ему потребуется объяснение, отговорка или ложь.
— ...для этого Дня Ворона, — настойчиво продолжал Чайлд.
