– Вместо того чтобы прятаться, повернись лицом к тому, чего ты боишься.
– Сколько лет? Сколько тебе тогда было?
– Десять.
Свитер Генри зашуршал; Ганси догадался, что он перешел на другое место. Его голос зазвучал чуть-чуть иначе.
– А сколько лет было тебе, Ух Ты Ганси, когда тебя зажалили пчелы?
Ганси знал фактический ответ, но сомневался, что Генри был нужен именно он. Он по-прежнему не знал, почему они вообще вели этот разговор.
– Мне тоже было десять.
– И как ты прожил все эти годы?
Ганси помедлил.
– Иногда лучше, иногда хуже. Ты сам видел.
– Ты доверяешь мне? – спросил Генри.
Здесь, в темноте и еще раз в темноте, это был непростой вопрос. Здесь, во время испытания на доблесть. Доверял ли он Генри? Доверие Ганси всегда основывалось на инстинкте. Его подсознание быстро собирало все знаки в картину, которую он понимал, сам не зная почему. Почему он находился в этой яме?
Ганси уже знал ответ.
– Да.
– Дай руку, – сказал Генри.
Одной рукой он нащупал в темноте ладонь Ганси. А другой посадил на нее насекомое.
Ганси не дышал.
Поначалу он усомнился, что это правда насекомое. В темном и тесном помещении ему просто померещилось. Но потом Ганси почувствовал, как оно шевельнулось на его ладони. Очень знакомо. Ощущение тонких ножек, поддерживающих довольно крупное туловище…
– Ганси, старик, – сказал Генри.
Ганси не дышал.
Он не мог отдернуть руку: в эту заведомо проигрышную игру он уже однажды играл. А потом, к его ужасу, насекомое коротко зажужжало. Не взлетая. Этот шум Ганси уже давно перестал воспринимать как звук. Это было оружие. Тот, кто дернется первым, умрет.
– Дик.
Ганси не дышал.
На самом деле было удивительно мало шансов, что его ужалит какое-нибудь насекомое. «Сам посуди», – часто говорил Ганси какому-нибудь обеспокоенному другу или родственнику, когда они стояли на улице и в воздухе носились насекомые. «Когда тебя кусали в последний раз?» Но Ганси не мог понять, почему Генри это сделал. Он вообще не знал, что ему положено думать. Он должен припомнить всё, что случилось с ним? Всё хорошее и плохое? Если так, то ленту заело, и в его памяти проигрывался один только этот момент.
– Ганси, – сказал Генри. – Дыши.
Перед глазами у Ганси замелькали огоньки. Он дышал, но недостаточно. Двигаться значило рисковать.
Генри коснулся тыльной стороны ладони Ганси, затем накрыл его руку своей. Насекомое оказалось в ловушке между Ганси и Генри, внутри шара из пальцев.
– Вот чему я научился, – сказал Генри. – Если не можешь не бояться…
Было место, где ужас замирал и превращался в ничто. Но теперь, когда Ганси стоял в этой дыре, с насекомым на ладони и с осознанием того, что он скоро умрет, «ничто» не желало приходить.
Генри продолжал:
– …бойся – и будь счастлив. Подумай о своей девочке-невесте, Ганси, и о том, как мы веселились вчера вечером. Подумай о том, чего ты боишься. Этот вес на ладони говорит тебе, что ты держишь пчелу? Это обязательно должно быть что-то, что убьет тебя? Нет. Это просто какая-то мелочь. Она может оказаться чем угодно. Она может быть чем-то прекрасным.
Ганси не мог больше удерживать дыхание, он должен был упасть в обморок или нормально вздохнуть. Он выпустил прерывистую струю никчемного воздуха и втянул новую порцию. Темнота опять стала просто темнотой, пляшущие огоньки исчезли. Сердце по-прежнему бешено билось в груди, но постепенно успокаивалось.
– Вот молодец, – сказал Генри, совсем как в День Ворона. – Ужасно видеть, когда человек боится, да?
– Что у меня в руке?
– Секрет. Я хочу доверить его тебе, – произнес Генри, и в его голосе зазвучала легкая неуверенность. – Потому что я хочу, чтобы ты доверял мне. Но для этого – если мы собираемся стать друзьями – ты должен знать правду.
Генри глубоко вздохнул, а потом убрал руку, накрывавшую ладонь Ганси. Там сидела пчела необыкновенного размера.
Ганси не успел отреагировать – Генри вновь коснулся его пальцев.
– Спокойно, мистер Ганси. Посмотри еще разок.
Теперь, когда Ганси успокоился, он понял, что это не обыкновенная пчела, а прекрасное механическое насекомое. Возможно, слово «прекрасное» не вполне для него подходило, но Ганси не успел придумать другое определение. Крылышки, усики, ножки были явно сделаны из металла – снабженные изящными суставами и тонкими проволочными жилками, они выглядели хрупкими и элегантными, как цветочные лепестки. Насекомое, хотя и не живое, казалось полным жизни. Ганси мог разглядеть пчелу в темноте, потому что у нее было крошечное сердце, которое испускало слабый янтарный свет.
Ганси знал, что семья Генри занимается разработкой роботов-пчел, но, думая о роботах-пчелах, он представлял себе нечто другое. Он видел фотографии этих роботов – они представляли собой впечатляющие образчики нанотехнологий, но тем не менее совсем не походили на настоящих пчел. Они напоминали скорее миниатюрные вертолеты, чем живых насекомых. А пчела Генри на вид была жуткой и невероятной. Она так сильно смахивала на предметы, сотворенные Ронаном, что Ганси уже не смог отогнать эту идею, как только она его посетила…
