Король-вурдалак полностью

Трупоед издал пронзительный воющий вопль, появившись из пористой вулканической породы горы. Растопырив грязные когти и раззявив слюнявые челюсти, он помчался вниз к незваным гостям, а за ним последовала вопящая, рычащая волна его сородичей с пятнистой плотью. Более сотни пожирателей плоти, словно накипь из раковых внутренностей Треснувшего пика, с кожей, туго натянутой на голодных животах и кривых костях, неслись вниз, их вопли росли в нестройной какофонии, возносясь к насмешливо глядевшей с небес серебряной луне.

Вораг из Хаима, Кровавозубый, тимайал из Стригоса и принц Моркейна, ждал их, раскинув свои длинные мускулистые руки, его глаза сверкали, словно пара адских фонарей. Грубый белый мех встопорщился на его обнажённых руках, а мускулистый торс защищала изощрённо украшенная рёбристая кираса, столь же жестоко выглядевшая, как и её владелец. Поножи схожей гротескной конструкции защищали его ноги, и сплетённый из срезанных скальпов и освежёванной кожи килт перехватывал в поясе. Он не был вооружён, ибо ему не требовалось иного оружия, кроме собственных силы и скорости. Ворагу Кровавозубому не требовалось оружие — он сам был оружием, куда более смертоносным и жестоким, чем любой меч, копьё или топор. Его лицо скривилось, приняв звериное обличье в лунном свете, и, запрокинув голову с гривой белых волос, Вораг издал громоподобный рёв. Затем, пока эхо его вызова всё ещё разносилось в горах, отражаясь от скалистых выступов, Кровавозубый прыгнул, дабы дать трупоедам удовлетворение.

Вораг ворвался в первую кучку скабрезных каннибалов, широким взмахом когтей проделав в их рядах кровавую брешь. Он врезался в них, попирая ногами мертвецов, отбирая жизнь вторым ударом у тех, кому повезло выжить после первого. Кровь покрыла его от кончиков пальцев до шеи, пока он прорезал себе путь сквозь врагов. Он неистовствовал среди них, его неживая плоть поглощала их тщетные удары с чудовищной упругостью. Трупоеды умирали пятёрками, десятками, смыкаясь вокруг него лишь за тем, чтобы спустя мгновение быть разбросанными, выпотрошенными или раздавленными.

Вораг развернулся и тыльной стороной руки встретил прыгавшего на него пожирателя мертвечины, сломав тому позвоночник. Удовольствие наполнило его: это было то, для чего он был создан, то, чем он жил. Он был создан для крови и резни. Даже ещё до того, как получил дар от благодарного царя и стал тем существом, которым был теперь, он наслаждался битвой во всей её захватывающей дух кровавой славе.

Но теперь он не просто наслаждался ею. Теперь она питала его. Он вырос могучим на крови своих врагов, благодаря Ушорану. Имя принесло лицо, всплывшее на краю его скрытых красной кровавой дымкой мыслей, лицо одновременно чудовищное и царственное, бесчеловечное и героическое. Ушоран Освободитель, Ушоран из Ламии, Ушоран вампир, Ушоран, который пришёл в Моркейн и, сбросив короля-колдуна Кадона, забрал его империю себе. Вораг некогда ездил по правую руку Ушорана, убивая его врагов и ведя его войны, разоряя и покоряя новые территории.

Но не теперь. Нынче Вораг вёл свои войны и правил своими землями. Вскоре его империя превзойдёт империю Ушорана и, кто знает, возможно, когда-нибудь поглотит её. Мысль наполнила его мрачным теплом — он жаждал увидеть своих врагов сокрушёнными, истекающими кровью у его ног, жаждал держать их вечную жизнь в своих руках. Они использовали его и отбросили прочь, когда его полезность была исчерпана. Они обратили его народ, ради которого он пролил столько крови, против него. И за это оскорбление Кровавозубый жаждал пресытиться их кровью, жаждал сжать в своей хватке их злобные, высокомерные сердца и давить до тех пор, пока последняя капля крови их не покинет. Ушоран, Неферата, Абхораш… Все они падут от его зубов и когтей, все они будут использованы и отброшены прочь, как некогда они поступили с ним.

Обгрызенная кость обрушилась на его плечо, и он повернулся, с нечеловеческой грацией погрузив когти в усохшее брюхо трупоеда. Глаза твари выпучились, когда Вораг лёгким движением запястья выдернул его внутренности. Кроваворукий поднял воняющую массу и запрокинул голову. Его челюсть раскрылась, словно у змеи, готовящейся заглотить грызуна, и он жадно пил стекающую вниз чёрную кровь. Отбросив осушенный кусок плоти прочь, он перевёл взгляд на оставшихся пожирателей трупов.

Те, что были к нему ближе всех, отпрянули назад, их ярость была подавлена яростью Кроваворукого. Они сжались вокруг него широким кольцом, шипя и рыча, но будучи не в силах найти в себе мужество вновь атаковать. Даже такие мужественные люди, коими некогда были эти создания, признали, что первым напасть на нарушителя означало первым умереть. Вораг медленно повернулся, его лицо скривилось от презрения.