Вот и теперь приют напоминал растревоженный улей: все бегали туда-сюда, махали руками, кричали. Только Джесси, притихшая, сидела на своей кровати, аккуратно расправив складки нового, в кружевных оборках платья. Ей нравились красивые вещи и люди. Когда воспитатели заходили с детьми в магазин, девочка находила самый нарядно одетый манекен в пышном парике, хватала его за руку и кричала:
— Это моя мама!..
Воспитательницы, чувствуя себя неловко перед продавцами, ругали её, приказывали отпустить манекен. Но Джесси с несвойственной для ребёнка силой держалась за пластмассовую руку, крича:
— Нет, это моя мама!.. Я хочу остаться с мамой!..
После этого Джесси перестали водить по магазинам.
Теперь девочка подросла и знала, что пластмассовые мамы отличаются от настоящих. Аккуратно расправив на постели подол кружевного платья, она со спокойной гордостью смотрела на бегающих детей и ждала, когда за ней придёт самые настоящие родители.
Чтобы как-то успокоить разбушевавшихся малышей, Карл начал рассказывать им сказки. Дети мигом притихли и с удивлённой радостью окружили вернувшегося сказочника. Только маленький Клайв повернулся к Джесси и сказал, обиженно и зло:
— А тебе Карл больше не будет рассказывать волшебные истории!
Джесси расплакалась. Пришлось объяснить ей, что люди — не важно, на каком расстоянии друг от друга они находятся, — могут встретиться во снах. И во сне он обязательно расскажет ей сказку.
— Это правда! — пропищала из своего уголка малышка Сьюзи. — Я видела Карла во сне!.. Он говорил с невидимой лошадкой!..
— Как же ты увидела эту лошадку, если она «невидимая»? — усмехнулся Тэд.
— А во сне всё по-другому! — уверенно сказала Сьюзи. — Во сне всё видишь!..
— Ну, ты и выдумщица!..
Погрузившись в заботы обитателей приюта, Карл почти лишился свободного времени. Каждую минуту нужно было кого-то выслушать, пожалеть, развеселить… И он радовался этим минутам. Но одновременно с радостью сердце сжимало странное чувство…
Он провёл там всего два лета…
Наверное, он не имел права, но он скучал… По кровати, скрипящей при каждом движении… По квадрату неба в окне, куда покосившаяся труба фабрики выдыхает чёрные облака, похожие на драконов, единорогов, китов… По длинным рядам полок, заставленных старыми пыльными томами… По вздохам Питера Петтигрю, гремящего посудой на кухне… По человеку, читающему книгу за столом…
Вечерами, когда все сказки были рассказаны и дети уже встречались с их героями во сне, Карл пристально смотрел во тьму за стёклами, пытаясь сквозь неё дотянуться до своего профессора, но сил не хватало — и тонкая линия гасла в небе над городом… Юноша бессильно опускал голову. Потом открывал новую книгу в потрёпанном переплёте и читал почти до утра, пытаясь найти следующий ответ…
В этот день Карл тоже почти не ложился. Когда на востоке показалось бледное, в лентах тумана, солнце, он собрал свой небольшой багаж и кивком указал ворону на клетку.
Рабэ презрительно отвернулся.
— Все магические животные путешествуют в клетках, — хмуро произнёс Карл.
«Я не магическое животное!» — раздался внутри него сварливый голос.
Карл молча ждал, делая вид, что не слышит его.
Ворон нехотя подчинился.
Юноша почти жалел, что забрал его у Тёмного Лорда. Сейчас, идя по безлюдным улицам и чувствуя, как большая металлическая клетка больно бьётся об ноги, он ощущал только тяжесть этой, казалось бы, бесполезной ноши…
Восток медленно наливался алым, и туман белыми бинтами пеленал раненый город… Изредка тишину нарушал шум машины или звук метлы старого дворника…
У церкви Карл остановился немного передохнуть. Из приоткрытых дверей доносился голос священника, читающего проповедь:
