Карл постоял ещё немного, но профессор больше ничего не говорил. Тогда он поднялся и пошёл назад в гостиную. При виде юноши пламя в камине взвилось вверх, освещая путь. Он пробормотал заклинание — и пламя покорно сжалось. Комната погрузилась в полумрак.
Полумрак... Как у него внутри. Ночь ещё не закончилась, а кажется, что со вчерашнего вечера прошла целая жизнь. Столько всего случилось, нет времени разобраться... А жизнь словно торопится задать новый вопрос!.. Орден Феникса... Правильно ли он сделал, согласившись?.. Если бы ему рассказал об этом директор, он бы отказался... Но раз там профессор Снейп, значит, этот орден не может быть чем-то плохим... И всё-таки...
Тёплый летний ветер качал кроны деревьев, и солнечные пятна начинали дрожать на полу. Карл, спрятавшись в одном из пустующих классов, листал страницы старой книги — последней из длинного списка Тёмного Лорда. Под окнами слышались весёлые голоса школьников, радующихся окончанию экзаменов. Каким станет для него наступившее лето, Карл не знал. Он заполнял время чтением книг и старался не попадаться на глаза преподавателям, особенно профессору МакГонагалл. Сегодня за завтраком она как-то странно посмотрела на Карла, и юноша подумал, что заместитель директора тоже является членом Ордена Феникса. Наверное, Альбус Дамблдор рассказал ей о новичке... И, судя по взгляду Минервы МакГонагалл, ей это вряд ли понравилось. Куда бы он ни попал, он везде чужой... Там его ненавидит Белатрисса Лестрейндж, здесь косо смотрят свои же преподаватели. Профессор Снейп сказал, в ордене ещё состоит Аластор Грюм. Вот уж кто точно не обрадуется ему!.. Конечно, то был не настоящий профессор Грюм, а только роль, сыгранная сыном мистера Крауча. Но, наверное, эта роль сыграна была мастерски, иначе Альбус Дамблдор, близкий друг Аластора Грюма, непременно бы догадался... А может, он догадался, но почему-то промолчал... Мыслей директора не прочитать...
Но ему бы разобраться со своими!.. Ему ведь тоже скоро придётся исполнять роль... Закончился пятый год в Хогвартсе, а он так и не научился лгать...
Карл перевернул последнюю страницу, и вдруг запястье пронзила резкая боль. Если раньше он принимал её почти с радостью, то теперь внутри проснулось раздражение. Зачем-то вспомнились слова профессора Снейпа:
Боль усиливалась. Карл склонился над книгой, пробормотав сквозь зубы: «Ничего, подождёте!» Он пытался читать, но буквы путались, смысл предложений терялся. Захлопнув книгу, юноша откинулся на стуле и посмотрел на пятна света, дрожащие на полу. Для кого-то это будет очередное лето с мороженым, аттракционами и походами в кинотеатр... А у него рука болит так, словно в неё вонзают раскалённые спицы... И обвинять в этом некого, кроме себя...
А что тогда не ложь?..
Дверь открылась, и на пороге появился профессор Снейп:
— Он хочет, чтобы вы пришли.
— Подождёт, — ответил Карл, морщась от боли.
— Он хочет, чтобы вы пришли, — хрипло повторил Северус Снейп.
Карл поднял голову, собираясь сказать, что больше не собирается бежать к Тёмному Лорду по первому зову, но вдруг увидел, что профессор стоит, держась за стену. По левой руке из-под белой манжеты текла тонкая струйка крови.
Карл встал и быстро вышел из класса.
Он почти бежал по мраморным лестницам. Ему уже не нужно было заставлять себя думать о предательстве Тёмного Лорда, внутри не осталось мыслей. Резко толкнув дверь, Карл сказал:
— Не надо так больше делать!
— А что прикажешь, если по-другому не получается обратить на себя твоё внимание, — Том Реддл улыбнулся, но уголки губ дрожали. Как и его слуга в Хогвартсе, он сейчас испытывал боль.
— ...Я не буду заставлять вас ждать, — сказал Карл, подходя к нему, — но и вы больше не делайте так.
— Договорились, — усмехнулся Тёмный Лорд.
Схватив протянутую руку, он откинулся в кресле, губы перестали дрожать.
За окном ветер качал кроны деревьев, и солнечные пятна танцевали на ковре. Карл, опустившись на пол, рассеянно наблюдал за их танцем, становившимся всё более медленным и путаным, потом прикрыл глаза.
Холодные пальцы разжались, и тихий голос произнёс:
— Ты ненавидишь меня?
Том Реддл хотел, чтобы Карл ответил «да». Ненависть освобождает от обязательств. Тому, кто ненавидит тебя, можно заплатить ненавистью — и это будет честная сделка.
— ...Нет... Но мне жаль, что так случилось...
Солнечные пятна танцевали на ковре. Только не было слышно детских голосов под окнами. С каждым днём замок всё больше напоминал музей, а не дом, в котором живут люди... И этот человек в кресле — словно портрет, пытающийся вырваться с холста...
Карл поднялся и медленно пошёл к двери. На пороге он остановился и тихо проговорил:
