Раздался шорох — и на крыльцо откуда-то вылез большой кот. Карл поражённо уставился на него: казалось, это животное появилось тут только потому, что юноша когда-то выдумал его в разговоре с Софи. Но и кот пристально смотрел на Карла, словно тоже сам выдумал этого юношу.
— Томас! Решил погреться на солнышке?
Заскрипела дверь, и на пороге показалась невысокая сухонькая старушка. Она прошаркала по крыльцу, тяжело опустилась в кресло-качалку, разложила на коленях вязание и только потом поправила маленькие круглые очки.
Тот, кого назвали Томасом, подошёл к старушке и потёрся о её юбку, делая вид, что не виноват в появлении стоящего у калитки странного гостя. Но зелёные глаза продолжали внимательно следить за юношей.
— Извините!.. — быстро заговорил Карл, не дожидаясь, пока его обвинят в невежливости. — Я просто проходил мимо... И заметил... Томаса и...
Но старушка и не думала его обвинять. В её взгляде появилось что-то жадно-тоскливое.
— Томас любит гостей, только они редко у нас бывают... Да, Томас?
Кот укоризненно посмотрел на хозяйку, словно советуя не выдавать незнакомцу всех секретов.
Карл растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, можно ли принять эти слова за приглашение войти. Тут старушка, воровато оглядевшись по сторонам, словно боясь, что у неё украдут этого случайного путника, поманила его рукой.
Он осторожно прошёл по дорожке, стараясь не задеть растущие на клумбах осенние цветы.
— У вас очень красивый сад...
— Спасибо, — она расплылась в улыбке, но улыбка быстро погасла. — Только тяжело ухаживать одной... Муж вот уже десять лет как ушёл туда, — старушка кивком указала на небо. — А дети... Молодёжи ведь здесь неинтересно, — она взяла спицы, и те замелькали в отблесках осеннего солнца.
— Ваши дети уехали в Лондон? — осторожно спросил юноша.
— Да... Сын работает... Дочь вышла замуж... — взгляд стал ещё более жадным и тоскливым.
Карл подумал, что у дочери уже есть свои дети, но она редко приезжает, и поэтому у бабушки почти нет возможности видеть внуков. Вздохнув, он опустился на низкую скамеечку возле клумбы. Странно, он бы всё отдал, чтобы иметь кого-то родного, а эти люди сами оставили близкого человека...
— Мы с Томасом их приглашаем... всех приглашаем, — заговорила старушка, — тут ведь и воздух свежий, и овощи... Но кто же теперь поедет в такую даль за тыквами и кабачками!..
Карл обвёл взглядом огород, потом снова посмотрел на старушку. Наверное, и шарф, который она вязала, был никому не нужен.
— А вы не хотели бы переехать в Лондон?
Женщина тихо покачала головой.
— Они имеют право выбирать, где им жить. Я имею право выбрать, где мне умереть.
Карл посмотрел себе под ноги. Он не знал, что ответить на это.
Толстый рыжий кот свернулся в клубок, притворяясь спящим, но прищуренные глаза внимательно следили за клубком на коленях хозяйки.
— Ничего, мы с Томасом потихоньку... Вот ты сегодня зашёл — тоже событие!.. Так что не скучаем особенно...
Старушка продолжала говорить бодрящимся голосом. Карл слушал тихое бормотание — и вдруг изумлённо уставился на её руки. Словно устав, она сложила их на коленях, но спицы продолжали быстро мелькать в лучах осеннего солнца.
— Как это... Вы... Вы?.. — Карл так удивился, что не мог соединить слова в предложение.
— Вообще-то я стараюсь всё делать сама, — спокойно объяснила старушка, — иначе время течёт слишком медленно... Но немножко устала... Ты ведь тоже волшебник? Томас никогда не ошибается... Даже птица твоя волшебная, иначе он бы непременно её съел...
— ...Я... да... то есть...
— Не бойся, я тебя не выдам. Да тут и некому особенно выдавать... Несколько стариков-магглов... Но знаешь, оказывается, на пороге смерти мы не сильно отличаемся. Магглы, немагглы — всем приходит пора умирать...
Карл слушал её и думал о волшебнике, для которого такая пора не придёт, о волшебнике, собирающемся жить вечно.
Томас нервно передёрнул ушами, и хозяйка, словно прочитав его мысли, спросила:
— Ходят слухи, что вернулся Тот-Кого-Нельзя-Называть. Мои дети этому не верят. А что говорят в Хогвартсе?
— Директор говорит, что он вернулся, — осторожно ответил Карл.
— Я помню его... — нараспев произнесла старушка. — Мэгги — моя старшая дочь — тогда поступила на первый курс, а он уже заканчивал школу... Он был красивым... У меня уже второй ребёнок родился, но я не могла не видеть, что он был красивым... Потом писали, у него нет души... Но это неправда. У красавцев из современного кино нет души — только улыбающиеся пластиковые лица... А у него была... Чёрная-чёрная душа... Поэтому многие не замечали... Но нужно просто уметь видеть в темноте, правда, Томас?
Рыжий кот медленно открыл глаза и пристально посмотрел на юношу.
— Я странные вещи говорю, да? — сказала женщина, по-детски втягивая голову в плечи.
— По-моему, не странные... — пробормотал Карл. Ему хотелось спросить, какую душу видит в нём волшебница, но он побоялся...
Словно в ответ на не заданный вопрос левое запястье пронзила острая боль.
— Извините, мне надо идти... — с трудом выговорил он.
Томас поднял голову. Освещённые солнцем, его глаза казались бездонными.
