Сегодня профессор тоже уехал. Карлу не хотелось оставаться одному в пустом доме, поэтому он отправился в приют, где сразу получил длиннющее задание от заведующей. Надо было купить разные вещи, забрать посылку на почте, встретиться с каким-то курьером...
С курьером он встретился, а потом отправился бродить по просыпающемуся Лондону.
Город пробуждался медленно, словно с неохотой. Из подворотен вылезали кошки и собаки, готовясь начать новый день в поисках пищи. Раздавались сонные голоса торговцев, готовящихся начать новый день в поисках денег... Карл хотел отыскать место, где росло бы хоть немного деревьев, но каменные дома сменялись домами — и им не было видно конца.
Пожалуй, он слишком редко гулял по Лондону, чтобы не заблудиться... Только в то лето, с Францем... Они каждое утро выходили на улицы — и шли, шли... Теперь Франц ходит по другим дорогам...
Карл, задумавшись, брёл между покосившихся построек и не заметил, как вышел на пристань. Если бы он не был погружён в себя, он никогда бы не пришёл сюда... Он слышал море даже на суше, здесь же...
Тонкие белые мачты пронзали небо. Спущенные паруса лежали брошенными крыльями... Корабли медленно качались на волнах и видели сны, которые пел им океан...
Порыв северного ветра стёр все звуки. Осталось только биение его сердца — и голос моря, глубокий и печальный... Он не звал его бросить этот мир, потому что бросить невозможно. Он звал измениться, оставшись частью мира, но взирающей на мир словно издали... Стать вечным и мудрым,
Карл чувствовал, что сейчас сможет превратиться и в синего кита, и в печально кричащую чайку, и в альбатроса, летящего над бесконечным морем... Со стороны эта картина могла показаться странной: тонкая фигура юноши, почти склонившаяся над поднявшимися волнами... Казалось, ещё мгновение — и юноша сорвётся с причала...
Тонкая фигурка повернулась и, сгорбившись, побрела назад в город...
По дороге ему попадались то недостроенные верфи, то склады, из которых доносился тошнотворный запах рыбы. Всюду валялись коробки — Карл несколько раз споткнулся... Он пытался поскорее выбраться из этого лабиринта, когда увидел...
Юноша сидел на земле, прислонившись к коробкам, и будто бы спал... Грязные волосы падали на обожжённое солнцем и ветром лицо. Рубашка была порвана в нескольких местах... А на тонких руках, как раз под закатанными рукавами, виднелись фиолетовые синяки...
— ...Бен... — испуганно выдохнул Карл.
Но юноша продолжал смотреть свои кокаиновые сны и не слышал его.
— Бен, это, правда, ты?.. — он опустился на колени и, дрожа, коснулся его плеча.
Юноша пробормотал что-то неразборчивое.
— Но ты... Ты ведь...
Снова нечленораздельное бормотание.
— Тебе нельзя здесь оставаться!.. Пойдём отсюда!..
Он сказал «пойдём!» и только потом подумал — куда?
У Бена только один дом — приют. Но заведующая вряд ли его примет, да и детям нельзя видеть его таким... Бен всегда был для них примером несгибаемой воли. Какая бы буря не обрушивалась на них, он стоял — словно тонкая мачта... Если они увидят его таким, это убьёт их надежды... Ганц посмотрит своими полными чёрной тоски глазами и скажет: «А за ним белая птица не прилетела...»
Но если не в приют — то куда?.. Профессор точно не разрешит оставить Бена — особенно в таком состоянии. Он и его-то терпит с трудом...
Хогвартс!.. Да, замок большой!.. Там Бен не будет мешать профессору... Он даст ему какое-нибудь лекарство... А потом, когда Бен поправится, найдёт ему работу в Хогсмите... Конечно, Бен не волшебник, но больше ему никто не поможет...
Но Хогвартс далеко... Себя Карл может телепортировать, а Бена?.. Он никогда не перемещал другого человека... Даже если у него получится разобрать молекулы его тела, вряд ли он сможет правильно их собрать... Наверное, сейчас Бен и сам не знает, как собрать себя...
Карл посмотрел на часы — до отправления Хогвартс-экспресса ещё есть время — они успеют!..
— Бен, вставай!.. Нам надо идти... — он тщетно пытался поднять юношу. — Бен, пожалуйста, вставай!..
Юноша вдруг открыл мутные глаза и посмотрел на Карла.
