Шло время... Зима сменилась весной, но с каждым выученным заклинанием в нём оставалось всё меньше света, и всё громче звучал смех над левым плечом. Профессор Люпин сказал тогда о Патронусе: «Это очень сложная магия, её не изучают в школе». Но Карлу казалось, что именно этому и нужно учить в школе: как найти внутри себя свет и, найдя, не потерять.
Начались экзамены. В столовой ученики обсуждали задания, сделанные ошибки и возможные оценки. Карла не спрашивали, похоже, в их сознании, как и в сознании учителей, ему суждено было навсегда остаться одной большой ошибкой.
На экзамене по прорицаниям нужно было увидеть будущее в магическом кристалле. Карл не очень верил в предсказания, но честно постарался сосредоточиться. Однако в хрустальном шаре вращался лишь белый туман. И когда Карл уже хотел сказать, что, к сожалению, ничего не видит, туман вдруг рассеялся, и он увидел, как кто-то берёт со стола фарфоровую чашку и подносит к губам. Мальчик наклонился, чтобы разглядеть лицо человека, но видение исчезло.
— Ну что? Что вы видите? — поинтересовалась профессор Трелони.
— Какой-то человек пил... чай, наверное... из фарфоровой чашки. Не знаю, кто он... Я не успел рассмотреть лицо...
— Молодой человек! — профессор Трелони обиженно сжала губы. — Нужно быть честным или научиться врать интереснее!
— Но я, правда, видел... — начал было Карл.
— Вы ничего не видели! — безапелляционным тоном заявила профессор, словно вместе с ним смотрела в магический кристалл.
Карл не стал возражать: ничего так ничего... В конце концов, вряд ли чашка чая, выпитая кем-то, могла иметь отношение к его будущему. И всё-таки, спускаясь с башни по узкой винтовой лестнице, он чувствовал, как внутри разливается что-то мерзкое. Над левым плечом смеялся его дементор...
С трансфигурацией вышло ещё хуже. Этот предмет по-прежнему не давался Карлу. Он выучил наизусть все заклинания, которые должен был знать третьекурсник, но так и не смог заставить себя превратить фарфоровый чайник в черепаху, потому что до сих пор не мог решить вопрос о душе. Если чайник — это вещь, а черепаха — живое существо, то, даже если он превратит неорганическое вещество в органическое, где он возьмёт душу для черепахи? И что это будет за черепаха без души?..
Выслушав строгую речь профессора МакГонагалл, Карл отправился демонстрировать профессору Флитвику свои умения в создании Веселящих чар. После странного экзамена по прорицаниям и ожидаемой, но всё равно неприятной неудачи на трансфигурации веселья в Карле было не очень много. Чары получились так себе.
К экзамену по зельям он готовился особенно тщательно. И, получив задание — приготовить Морочащую закваску, обрадовался: зелье было не очень сложным. Но профессор Снейп, коротко взглянув на содержимое его котла, начертил в своих бумагах маленький круг.
— Ноль?! — Карл так удивился и расстроился, что произнёс это вслух.
Профессор остановился и проговорил с презрительной усмешкой:
— Вы приготовили не то зелье, которое указано в задании.
Карл поражённо уставился в свой котёл. А ведь правда... На свету это зелье отливает фиолетовым... Странно, немного больше тысячелистника — и вместо Морочащей закваски получился отвар Тоски...
На экзамене по защите от Тёмных искусств нужно было пройти полосу препятствий, встречая на пути гриндилоу, красных колпаков, болотных фонарников и — в конце испытания — боггарта. Профессор Люпин, весело подбадривающий студентов, толпящихся на линии старта, увидев Карла, вдруг погрустнел. «Неужели он тоже считает меня не способным ни на что?» — в отчаянии подумал мальчик.
В этом году Карл пропустил только одно занятие по защите, и помнил все опыты, показанные профессором. Только боггартов пришлось изучать по учебнику. Боггарты превращались в то, чего человек боялся больше всего, и их можно было победить заклинанием смеха.
Забравшись в дупло старого дуба, Карл поднял вверх палочку, пытаясь разглядеть своего противника. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел стоящего напротив мальчика, протягивавшего вверх волшебную палочку.
— Ты?.. — поражённо произнёс Карл.
— Ты, — повторило его отражение, наклонив голову.
— ...Я не боюсь тебя...
— Боишься, — улыбнулось отражение, — иначе почему я здесь?
Карл вглядывался в такое знакомое лицо — и оно постепенно начинало казаться ему чужим. Глаза были теми же самыми, но взгляд — другим. Холодный и давящий, он горел ненавистью человека, уставшего ненавидеть себя и теперь ненавидевшего всё. Горькая, презрительная усмешка изогнула тонкие губы. Руки сжались в кулаки, пальцы дрожали, словно он из последних сил сдерживался, чтобы не разнести в прах и это старое дерево, и себя самого.
— Нет... Ты не я... — прошептал Карл.
Чёрная тень, отделившись от его плеча, взмахнула полами мантии и, медленно преодолев разделяющее их расстояние, застыла в воздухе за спиной отражения.
— Я — это ты, — ответило отражение.
— Нет...
— Тогда попробуй посмеяться надо
— Я и чужую боль не стал бы превращать в смех, — пробормотал Карл.
