Как-то академик Раушенбах, предпочитавший, по его собственному признанию, заниматься в науке тем, чем занимаются единицы, а лучше – вообще никто, заметил, что Сергей Павлович Королев любил и выбирал тоже необычную деятельность, однако, как раз наоборот, совпадавшую с мощной общей волной интереса к ней, как сказали бы маркетологи, ставшую главным трендом эпохи. Чуть иначе, но очень точно заметил и Голованов: «Еще не раз, знакомясь с жизнью Сергея Павловича Королева, пытливый читатель поймает себя на мысли о том, как счастливо сочетались устремления этого человека с зовом его времени».
Начало 20-х годов ХХ века прошло под романтическим лозунгом «Даешь крылья!». Советское руководство развернуло огромную агитационную кампанию – призывало строить свой воздушный флот: «Пролетарий, на самолет!», «Даешь мотор!». Для пропаганды авиации было образовано Общество друзей воздушного флота (ОДВФ): за год число его членов выросло с 16 тысяч до 1 миллиона 22 тысяч человек.
Летчики военного ГИДРО-3 читали лекции, выступали на многочисленных митингах, объясняли преимущество авиатранспорта рабочим, вели занятия в кружках, рассыпали с самолетов листовки: «Трудовой народ, строй свой воздушный флот!» Такая деятельность кипела повсюду, даже в селах, назвавшись «ликвидацией авиабезграмотности», и приносила деньги на строительство заводов и самолетов. Правительство уже тогда поставило цель – выжать из энтузиазма масс максимальные средства. В годы индустриализации захрустит под железной рукой власти трудовой крестьянский хребет.
Сергей тоже захвачен общим романтическим порывом: активно включился в агитацию и помогает собирать деньги на самолет «Одесский пролетарий». Летом 1924 года он уже успешный лектор, читает лекции на одесских заводах, руководит кружками рабочих управления порта и на Одвоенморбазе. Ему хочется как можно скорее стать взрослым и самостоятельным. И постоянно он летает с гидроотрядовцами. Разобрался в конструкции двигателя, помогает летчикам.
– Ну что, товарищи, – говорит им механик Долганов, – разве не отличного парнишку я вам нашел?
В это же время в одном из кружков Общества авиации и воздухоплавания Украины и Крыма (ОАВУКа) началось строительство планера конструкции знаменитого летчика Константина Константиновича Арцеулова. Сергей подключился и активно работал вместе со всеми.
– Серега, Жорж Иванов ведет кружок, назвал его «ГИДРО» и планер уже конструирует не общий, а лично свой, – как-то сказал Валя Божко огорченно.
– А мы его обгоним!
В апреле 1924 года Сергей участвует в заседаниях первой конференции планеристов Одессы, вскоре его избирают заместителем председателя объединенного кружка, получившего название Черноморской авиагруппы безмоторной авиации (ЧАГ). Он уже ощутил зов призвания: ему очень нравится руководить! Мысль создать ЧАГ возникла как раз у него. Так и сказал Василию Долганову:
– А давайте все кружки соберем в один!
Эта идея – прообраз его будущей объединительной тактики: концентрировать людей, отделы, институты, предприятия вокруг одной цели он станет постоянно, порой вписывая в этот круг, управляющим центром которого будет сам, и потенциальных конкурентов.
Соперничество, конкуренция с юных лет только подстегивали Королева. Сейчас он соревнуется с безвестным Жоржем Ивановым, через три десятилетия вступит в соревнование с космонавтикой США.
Набежали в ЧАГ роящиеся вокруг ребята – почти со всей Одессы. Пришел со своим незаконченным проектом и Жорж Иванов. Вся страна – до самых дальних ее уголков – буквально опьянена авиацией. Даже в стройпрофшколе, официально готовившей кровельщиков, плотников, штукатуров, кто-то повесил лозунг: «От модели – к планеру, от планера – к самолету!»
В Москве в это же время принято решение об открытии Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) во главе с «отцом русской авиации» профессором Н.Е. Жуковским (между прочим, ни разу не летавшим на самолете).
И вот первое техническое испытание: Сергей готовится защищать свой проект. Он уже не гость, а постоянный товарищ на Пушкинской, 29, где обосновался одесский филиал Общества авиации и воздухоплавания Украины и Крыма, даже успел посидеть на одном из заседаний в президиуме, что прибавило ему самоуважения. Руководивший всем Борис Владимирович Фаерштейн, маленький, кудрявый, взъерошенный, выскакивающий из каждого угла, точно чертик на пружине, срок защиты назначил. Сергей решил, что его планер должен быть не первым, а лучшим, то есть оригинальным, чем-то не похожим на другие планеры.
Защита прошла успешно. Валя Божко радостно обнял друга:
– Серега, ты – конструктор! Как твой Гри!
Однако победить Баланина оказалась не так-то легко.
Биографический текст Романова читал Сергей Павлович Королев – и оставил в рукописи без изменений болезненный эпизод: Сергей влетает в дом счастливый и окрыленный победой – проект его первого планера утвержден! – но поддержки у Марии Николаевны не находит:
«– Ты, кажется, возомнил о себе слишком много. Сделал проект планера – и уже летчик или конструктор, – запальчиво выговаривала она»[10].
