Порой какая-то случайность достраивает чертеж судьбы, благодаря которому рождается человек – выходит за пределы замкнутого пространства материнского тепла в открытый космос жизни.
И эта случайность может отстоять ото дня появления его на свет на одно, а иногда и на несколько поколений, может оказаться совсем крохотной, трагической по звучанию или, наоборот, забавной. А разглядеть ее с помощью психологического телескопа – значит обнаружить обратное ей – некий судьбоносный замысел. Чей? Только ли родовой? Или замысел, вызревший в глубине самой жизни, в своем стремлении перейти на новый уровень тщательно подбирающий исполнителей и создающий для них нужный узор встреч и обстоятельств?
Так и линии двух родов, подаривших миру Сергея Павловича Королева, вряд ли бы сложились в одно генетическое целое, если бы не случайная фраза… про обычное куриное яйцо, которое студент, без пяти минут учитель гимназии, пообещал в случае нужды разделить ровно пополам со своей любимой женой. Молодой человек возник в казачьей зажиточной семье Фурса, чтобы предложить руку и сердце дочери, Марии Матвеевне. Несколько их встреч зажгли свечу обоюдной влюбленности. Увы, жених тут же был родителями решительно отвергнут: практичные Фурса лишь покачали головами:
– Это какую же бедную жизнь он собрался предложить жене, если делить придется даже одно яйцо!
И вскоре выдали дочь за торговца Николая Москаленко мол, да, вдвое старше невесты и не сильно образован, но добряк по душе, внешне приятен, а главное, уж не только яиц, но и всего остального в доме будет предостаточно.
Что стало с отвергнутым – неизвестно: история захлопнула за ним дверь, не сохранив в биографических трудах даже его имени. В те давние годы неудачники-женихи от отчаянья нередко стрелялись. Но и утешались тоже нередко, женившись и обрастая детьми.
И он бы, исчезнув за порогом дома Фурса, наверное, не привлек нашего внимания, если бы не его призрак, поселившийся в душе Марии, давно не Фурса, а Москаленко, – призрак, ставший источником ее печальных размышлений о несостоявшейся любви и о том, что, выйдя замуж за преподавателя, она бы вырвалась за пределы своей казачьей торговой среды и закономерно, без сверхусилий, ее дети оказались бы людьми иной, более высокой культуры.
Совершить переход на другую социальную орбиту и перевести на нее детей – всю жизнь было ее заветной целью, к которой она стремилась, отправляя уже подросших сыновей и дочерей в гимназии. Однако в Дворянское собрание города Нежина, где они жили, им как представителям купеческого сословия все равно путь был закрыт, а вот преподаватели гимназии, чей статус оценивался с помощью Табели о рангах, танцевали на балах там, а не в собрании Купеческом.
– И зарабатывают учителя гимназий неплохо, – иногда вздыхала Мария Матвеевна.
– О ком ты, Маруся? – спрашивал муж.
Материальная сторона жизни и для родителей Марии Матвеевны, и для нее самой играла очень большую роль. Ее отец, Матвей Иванович Фурса, родной прадед Сергея Павловича Королева, владел ветряной мельницей и вместе с женой Евдокией Тимофеевной содержал постоялый двор. Сыновьям дали гимназическое образование, но, не имея высшего, братья Марии Матвеевны, Василий и Михаил, стали только народными учителями, хотя и почетными гражданами города Нежина.
– Брат мой, Михайло Матвеевич, – рассказывала Мария Матвеевна, – удачно женился – по тем-то временам приданое жены в десять тысяч рублей было весьма приличным капиталом! Стал он владельцем кирпичного завода, задумал еще и постройку мыловаренного. Михаил всегда мечтал о богатстве и в конце концов разбогател… А тут революция. Он все потерял и потери не пережил: накрыла его тяжелая тоска, ни есть, ни пить не мог от горя. Так и помер.
Выходит, все Фурса не хотели довольствоваться тем положением, в котором оказались по рождению, стремились подняться вверх по социальной лестнице с помощью денег и, что немаловажно, с помощью образования. Выйти замуж за преподавателя гимназии для дочери мельника было бы выигрышным билетом.
