— Кто из нас, сэр Томас, дает показания — вы или я? — парировала я. Как ни была я напугана, его манера давить на допрашиваемого, в особенности же намек на то, что принцесса Елизавета может сознаться в государственной измене, заставили меня выпустить коготки. — Если вы не будете пытаться вложить свои слова в мои уста, я смогу рассказать вам, что происходило на самом деле, и ничто из этого не удастся обратить против пятнадцатилетней девочки, которая находилась под опекой вдовствующей королевы — как распорядился о том Тайный совет — и ее супруга, лорд-адмирала, которому этот чин и поместья пожаловали король Генрих и король Эдуард, любивший его и высоко ценивший, а также упомянутый вами Тайный совет!
Сэр Томас надул щеки и отодвинулся от стола. Я затаила дыхание, сама удивляясь тому, что осмелилась все это произнести.
— Довольно говорить о принцессе, это не моя забота, — сказал он с нажимом. — Может быть, вам нравится лорд-адмирал или его дела, мистрис Эшли?
Этот вопрос ставил меня в затруднительное положение, и я лишь молилась, чтобы секретарю совета не было известно о моих прошлых отношениях с Томом. Пусть обо всем известно Джону, он-то на допросах ничего не скажет, потому что может этим наверняка погубить меня.
— А что могло мне нравиться в этом подлеце? — дерзко спросила я, стараясь выиграть время на обдумывание своих ответов.
— Когда вы находились в Челси, однажды некто слышал ваши слова, обращенные к принцессе, о том, что лорд-адмирал, не будь он женат, стал бы самым высокопоставленным холостяком в Англии. Тем самым вы намекали, что он подошел бы ей в качестве супруга.
— Снова слухи, явно собранные соглядатаем, который стремился выслужиться перед своими нанимателями. Я хотела убедиться в том, что принцесса сумеет держаться подальше от лорд-адмирала, и она тогда же заверила меня, что не пожелала бы вступить с ним в брак, даже если бы он был свободен и сделал ей предложение. И если только ваш шпион, сэр, хоть что-нибудь смыслит в своем ремесле, он должен был обязательно сообщить вам также, что я предупредила принцессу: любой брак, в который она пожелает вступить, потребует согласия совета и лорд-протектора! Запишите то, что я говорю, сэр, дословно!
— Ну, хорошо, мистрис Эшли, не торопитесь и расскажите мне как можно больше. Вы умеете отлично выражать свои мысли, госпожа, — это вызывает во мне уважение. Я готов записывать. А вы готовы говорить? — Он занес мои слова на бумагу и снова застыл в ожидании. Я метнула в него сердитый взгляд, и он сказал: — Давайте теперь перейдем вот к чему. Мастер Пэрри в своих письменных показаниях утверждает…
— «Показания», сэр, гораздо более удачное слово, нежели «признание».
— Он утверждает, что примерно за три недели до Рождества вы, на ходу переговорив с принцессой, в величайшей спешке ускакали в Лондон. Искали ли вы в тот день Томаса Сеймура и обсуждали ли с ним замысел похищения нашего короля или же сообщили ему нечто относительно его женитьбы на Елизавете Тюдор?
— Ничего этого, сэр, я не совершала, но ради того, чтобы вы могли услышать и записать — а также на случай, если у вас и здесь есть шпионы, — я поведаю вам все, что происходило на самом деле.
