— Должен заметить, что семейные размолвки — явление вполне понятное, мистрис Эшли. Однако вы решительно настаиваете на том, что не везли с собой какого-либо письма от принцессы к лорд-адмиралу или же от него к ней?
— Мне кажется, коль вы повторяете вопрос, когда я на него уже ответила, вам необходимо хорошенько прочистить уши, сэр Томас. (Следует признать, что к тому времени я уже заметно осмелела. И, хотя пишу эти строки по памяти, уж поверьте, не прибавляю сейчас ничего к тому, что было действительно сказано в тот страшный день.) Поскольку же я частенько делала это принцессе, когда она была еще маленькой, то и вам могу оказать такую услугу. Дайте-ка мне взглянуть, что вы там написали, я хочу убедиться, что все записано верно.
— Я не ваш подопечный. Это вам надлежит выполнять мои распоряжения.
— Тогда переходите к следующей теме.
— Очень хорошо. Какова была причина ссоры между вами и вашим мужем?
Моя показная смелость, достигнутая с таким трудом, едва не дала глубокую трещину. Если он сумеет вытянуть из меня правду, я погибла. Совету больше ничего и не потребуется — только узнать, что когда-то давным-давно я была влюблена в Тома Сеймура. Могло оказаться так, что сам Том на допросах здесь, в Тауэре, или на суде солжет, будто наша связь продолжалась долго, как он грозил сказать Джону?
— Вы женаты, сэр Томас? — задала я встречный вопрос.
Господи, помоги мне, как же дрожал у меня голос, несмотря на дерзкие замыслы!
— Уже много лет, мистрис Эшли. Но я должен выяснить…
— Значит, вы вполне понимаете, как всякие мелочи могут стать поводом для большой ссоры. Началось все с пустяка, но я слишком резко ответила мужу, и он в гневе отвернулся от меня, а тут пришла весть о кончине вдовствующей королевы, что сильно опечалило и нас обоих, и принцессу. После этого муж, сердясь на меня, поспешно уехал, и я не успела объяснить ему…
— Да ладно, ладно, — прервал меня сэр Томас и начал заносить мой ответ на бумагу, потом зачеркнул. — Мастер Эшли тоже сказал, что это была ссора из-за пустяка.
Я сразу гордо вскинула голову. Значит, Джону они все эти вопросы уже задавали, хотели заманить нас в ловушку. Но, благодарение Богу — и отважной душе моего Джона, — он с ними тоже, должно быть, справился. Пусть он и говорил мне, что ревнует к Тому, однако меня не выдал. Этого было вполне достаточно, чтобы придать мне еще больше смелости. К тому же я знала, что моей любушке эти негодяи ничего плохого сделать не смогут.
— Я все же прошу вас, сэр, записать еще кое-что, — обратилась я к секретарю Тайного совета уже более твердым голосом. Он обмакнул перо в чернила и ждал, что я скажу. — Запишите: здесь так холодно, что я не в силах спать по ночам, руки и ноги мои опухли, и так темно, что даже днем я не могу читать — ведь окно мне пришлось заткнуть соломой. Запишите это, сэр.
Он добросовестно записал мои жалобы.
