Однажды утром она просто не смогла встать с кровати. Обеспокоенная ее отсутствием на кухне и, как следствие, отсутствием свежей выпечки и горячего кофе, мадам Реверди заглянула к ней в спальню. Инносент сидела, опершись спиной на подушки. Голова ее была запрокинута назад и упиралась затылком в широкое изголовье. В полутьме раннего утра на посеревшем лице были отчетливо видны белки закатившихся глаз. А в тишине еще только просыпающегося дома раздавались страшные клокочущие хрипы.
Хамберт был уверен, что доктор Каспар ван Бек сотворил настоящее чудо. Домой его мать вернулась слабая и осунувшаяся, но в глазах снова появился прежний огонек и стремление к жизни. Как ей сообщили после того, как перевели из палаты интенсивной терапии в кардиологическое отделение, еще полдня – и она умерла бы от отека легких. Несколько дней пришлось провести под постоянной подачей кислорода и терпеть безумное жжение внутри от поставленного мочевого катетера, по которому активно выгоняли всю лишнюю воду. Одновременно с этим шел целый курс обследований, название которых она, естественно, не запомнила. Результатом стала имплантация в сердечную мышцу кардиостимулятора последнего поколения, разработанного немецкой компанией Leben. Он подзаряжался от портативного аккумулятора, питающегося напрямую от электрической сети. Ко всему этому нужно было ежедневно добавлять определенное количество таблеток и раз в две недели сдавать анализы для того, чтобы доктор ван Бек мог наблюдать за тем, как идет процесс восстановления.
Впрочем, свершившееся не складывалось в столь уж безгранично позитивную и счастливую картину. Пришедший из Мичеллс-Плейн Дистрикт счет за оказание медицинских услуг был озвучен этим же вечером его матери. Для их семьи, едва выбравшейся из общего бесперспективного и опасного уровня жизни большинства за забор частной собственности белой семьи, сумма была просто астрономической. Лишившаяся дара речи Инносент, уронив голову на грудь, молча ждала развития событий, будучи не в силах даже представить способ, которым она сможет погасить свой долг. Единственное, что возникло тогда в ее голове, это решение отказаться от любой помощи. Если бы она только знала, к чему приведут знания и умения чудодейственного доктора! Зачем ей такая жизнь, которая …..
Но в итоге решение, озвученное мистером Стоуном, удовлетворило всех. Долг за спасенную жизнь будет поделен между сторонами. Все расходы за саму операцию и обследования возьмет на себя семья Стоун. В конце концов, спасение человеческой жизни есть дело богоугодное и будет, вне всякого сомнения, зачтено, когда все они в свое время окажутся в Чистилище. А вот расходы за проведенные дни в палате, наличие сиделки, счета за еду и лекарства будут возложены на Инносент Ламез. С беспроцентной рассрочкой сроком на десять лет. Ежемесячно из жалованья Ламез будет вычитаться небольшая сумма, которая не будет столь уж обременительной для чернокожей прислуги. Таким образом, белая сторона будет обеспечена услугами Инносент, поскольку до начала болезни к ее работе не было ни одного нарекания. А черная сторона получит возможность расплатиться с долгами и будет иметь возможность удержаться на работе, которой могут позавидовать почти все цветные и черные обитатели Кейптауна.
Хамберт вспомнил, что в тот момент, когда мать рассказала ему о сложившейся ситуации, он пришел в неописуемую ярость. Как посмели эти белые ублюдки связать их по рукам и ногам своими вонючими долгами?! Все эти политические заявления президента и Африканского национального конгресса опять оказались всего лишь красивыми словами! Ничего, по сути, не изменилось, и наступивший век демократии и всеобщего равенства оказался очередным обманом. Просто одна вывеска рабовладельческого рынка сменилась на другую, более яркую и привлекательную. Но это была только вывеска, а вход на рынок, как и его содержимое, вся его суть, остались точно такими же. Было бы просто великолепно, если бы все эти белые покинули Кейптаун и вообще всю территорию ЮАР. Оставили бы их народ, наконец, в покое.
Он тогда в гневе высказал матери много чего нелицеприятного насчет сложившейся ситуации. Высказал свои мысли относительно ее самой и относительно ненавистных ему Стоунов. За что получил, достаточно больно и без всякого сожаления, деревянной ручкой швабры по спине. Инносент велела ему не лезть туда, где он пока ровным счетом ничего не понимает. Что случилось, то уже случилось. И вернуть назад ничего нельзя. И если он, Хамберт Ламез, так сильно хочет независимости и свободны от белых хозяев, то она сейчас вырвет свое искусственное сердце, или как там все это называется, и умрет. А он останется отрабатывать в этом богатом доме долг умершей матери.