– Если ты так сильно зол на сложившееся положение вещей, найди способ заработать в свободное от учебы время. Вместе мы сможем быстрее погасить долг перед мистером и миссис Стоун. Но если ты украдешь или сядешь в тюрьму за торговлю наркотиками, я палец о палец не ударю, чтобы попытаться хоть что-то сделать. Хотя тебя наверняка даже не довезут до полицейского участка, а просто пристрелят на месте поимки. Так им намного меньше писать бумаг и не надо искать место в переполненных тюрьмах.
С тех пор Хамберт, забросив к своей радости школу, стал все время проводить на рынке Кейптауна, торгуя поддельными африканскими масками и прочими дешевыми сувенирами для белых туристов. Но в последнее время поток их практически сошел на нет, и Хамберт большую часть времени просто скучал возле своего самодельного прилавка, с ненавистью глядя на высотные здания одной из центральных улиц, за чистыми стеклами которых решали свои денежные вопросы белые богачи.
Все-таки странно иногда все выходит. Ведь никого из тех, кто сидел когда-то в этих офисах, уже наверняка нет в живых. Скорее всего, нет в живых мистера и миссис Стоун и их экономки мадам Реверди. Нет уже компании Leben. Наверняка никто из ее специалистов не дожил до сегодняшнего дня. А машинка, дающая материнскому сердцу возможность стучать, работает. И они вдвоем тут. Живы.
Она проснулась от его прикосновения. Вздрогнула во сне, открывая блестящие, покрасневшие глаза. Судорожно вцепилась пальцами в руку сына. Шумное, влажное дыхание стало чуть поспокойнее.
– Ты в школу?
– На работу. – Он не стал ей врать.
– Опять? – тихо произнесла Инносент. – Помнишь, что я тебе говорила?
– «Ты должен учиться, чтобы своим стремлением пробить себе дорогу в рабочий класс или даже выше. И только лень есть твой главный порок». – Хамберт, насупившись, пробурчал выученную наизусть фразу, которую его мать когда-то давно увидела в одной из трех прочитанных ею книг.
– Совершенно верно. – Глаза Инносент закрылись. Казалось, она вновь погрузилась в сон, но губы через пару мгновений опять пришли в движение: – Ты должен учить английский и русский языки. В них сейчас заключен весь успех твоей будущей жизни. Не важно, как она повернется и кто тут останется жить под конец. Ты должен уметь разговаривать на языке тех, кто может дать тебе больше, чем ты добьешься сам. – Длинная фраза утомила Инносент. Женщина какое-то время молчала, стараясь отдышаться. – Если бы не мое знание английского языка, где бы мы сейчас были с тобой? В лучшем случае, доживали бы свои последние часы на континенте. В городе, из которого нам никогда бы не удалось выбраться.
– Я знаю. Ты говорила об этом уже столько раз.
– И буду говорить дальше, если у тебя настолько короткая память.
– Но нам нужна еда и таблетки. Они нужны тебе! Без них ты опять начала задыхаться.
– А мне нужно, чтобы ты продолжал учебу. И потом, даже если ты бросишь учебу и будешь работать, как ты собираешься получить лекарства для меня? Если тебя занесли в список сотрудников базы, это дает шанс попасть на осмотр только тебе. Русские не дадут тебе таблетки для меня. Они выдают их по строгим показаниям и только лично в руки.
– Я отдам две двойных пищевых нормы Барри Тэтчеру. Это мой знакомый австралиец с полярной станции Дейвис. Помнишь, я про него тебе рассказывал? У него забронировано место к врачу через три дня. Он согласился поменяться с тобой. Тебя осмотрит врач.
– Не надо, Хамберт. Мне незачем доставлять кому-то столько хлопот и проблем.
– Никаких проблем не будет, мам.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
– Тогда ответь мне на вопрос: зачем Барри Тэтчер занял место на приеме у врача?
В тесной комнатенке повисла тишина. Было слышно только шумное дыхание Инносент.
– Я не подумал.
– А ты подумай. Или сходи и спроси его. Посмотрим, что он скажет.
– Но тогда зачем он согласился на обмен со мной?
– Хамберт Ламез. – Голос Инносент неожиданно сделался четким и сильным. – Мне все равно, зачем он согласился. Или ты узнаешь то, о чем я тебе сказала, и тогда я еще подумаю над твоим предложением. Или же наш разговор можно считать завершенным. Я прожила достойную жизнь, и мне упрекнуть себя не в чем. Мое сердце не запятнано бесчестными поступками, и я не собираюсь под конец жизни стать косвенной виновницей смерти совершенно чужого и невинного человека. Пусть я умру, но умру с чистым сердцем. А теперь иди к миссис Смирновой, кланяйся и передавай ей от меня слова искренней благодарности за то, что эта женщина пытается научить тебя сразу двум языкам бесплатно.
– Но ты умрешь…
– Зато ты будешь жить, а не выживать, как все подобные нам на континенте.
– Но ты же сама сказала, что мы вряд ли когда-нибудь вернемся на континент.