– Черт! – Наташа бросила взгляд на часы. Девятнадцать тридцать. Скоро будет темно, и что случится с приходом темноты, одному богу известно. А до источника Сигнала остается всего ничего. Он там, по прямой, на той стороне! И этот сломанный мост – единственное, что отделяет ее от цели.
Взгляд скользнул по противоположному берегу. Мазнул по искореженным останкам какой-то высокой башни, перешел на развалины здания перед ней. Задержался на одном из чернеющих провалов окон, отметив темную лохматую тень, словно почувствовавшую, что на другом берегу реки кто-то прямо сейчас будет смотреть именно на это окно. Постоявшую и не убравшуюся, вопреки ожиданиям, обратно в глубину комнаты, а продолжающую стоять возле оконного квадрата.
Николаева торопливо взглянула на небо. Справа, над тянувшейся темной гладью реки, через предательски застилающие небо тучи еле пробивались отголоски заката, окрашивая тучи в слабо-розовый цвет.
Что будет, когда сядет солнце?
Наташа не умела плавать. Да и никто в их городе не умел. И, наверное, уже на всей Земле не осталось никого, кто умел бы. Просто негде учиться. У нее в городе было два старых бассейна, но они уже лет восемьдесят не использовались по прямому назначению. Один недавно переделали под жилые помещения, а более современный был отдан городскими властями под нужды Епархии.
На противоположном берегу есть какой-то самодельный спуск, значит, там можно и подняться. Здесь спуска не видно, но ограждения невысокие. Можно спокойно перепрыгнуть.
Николаева бросилась к оставленному гибриду. Забралась в кузов грузовика, торопливо раскидала кучу барахла, нашла две двадцатилитровые пустые канистры. Проверила, надежно ли завинчены пробки, бегло осмотрела дно и бока и понеслась обратно к мосту. Подбежала к ограждению, перелезла через него. Крепко сжала ручки канистр, глубоко вдохнула, стараясь набрать как можно больше воздуха в легкие, и, зажмурив глаза, прыгнула вперед.
Казалось, сердце остановилось, падая куда-то внутрь, а в следующую секунду по ступням болезненно ударила вода, оказавшаяся на удивление плотной и холодной. Николаева только сильнее сомкнула глаза и рот, понимая, что именно от этого сейчас зависит ее жизнь. Она стремительно шла ко дну, ощущая, как ее окутывает мокрый холод, как вода заливает ей уши, старается проникнуть в нос, смыкается над головой. Руки еще сильнее сжали ручки пустых канистр, уже выталкиваемых наверх. И увлекающих ее следом.
Наташа вынырнула, судорожно мотая головой, отплевывалась, жадно хватая ртом воздух и стараясь унять колотящееся сердце. Вытянула вперед руки с державшей ее на плаву тарой. К ее удивлению, тело само приняло в воде какое-то подобие горизонтального положения, как только девушка поняла, что все получилось и утонуть ей сегодня не суждено. Нужно было максимально расслабиться, тогда становилось легче.
Николаева огляделась, заметила слева на противоположном берегу спуск и, неуклюже развернувшись, попыталась грести ногами.
Сорок метров до противоположного берега она смогла проплыть за несколько минут и выбралась на сухое место, совершенно обессиленная. С непривычки болели спина и плечи, мелко тряслись руки и ноги. Воздух со свистом вырывался из груди. Даже с этими канистрами она еле добралась. Промокшая насквозь одежда стала тяжелой и неудобной: она сковывала движения и реально тянула вниз. Пришлось изо всех сил работать ногами, чтобы остаться на плаву.
Девушка, упершись руками в намокший камень, старалась отдышаться, не обращая внимания на воду, ручьями бегущую по лицу. Наконец до нее долетел порыв вечернего ветра, обдавший противным холодом ее тело через намокшую, прилипшую одежду.
Что будет, если сядет солнце…
Наташа вскочила и побежала направо по пустой автомобильной дороге к видневшейся за ней серой коробке длинного здания.
Сигнал шел с правого его конца, находящегося ближе, и девушка, не сбавляя скорости, побежала в ту сторону. И тут же рванула ближе к дому, стараясь оказаться в отбрасываемой им тени: впереди была замечена сгорбившаяся тень, стоявшая на двух ногах.
Ну, вот и началось. Что они будут делать, когда солнце полностью сядет? Лучше этого не знать, и стараться избегать встречи с ними. Черт!
Ее все-таки заметили. Стоявшая на углу косматая тень, опустившись на четвереньки, побежала к ней. В ее движениях было что-то отталкивающее, чудовищно неправильное, противоестественное, как будто к ней бежал лишившийся рассудка человек, неуклюже подстраивая анатомически неприспособленное для этого тело. Наташа развернулась и бросилась бежать вдоль дома в обратном направлении. Впереди, в шести метрах от нее, из окна первого этажа на землю выпрыгнуло еще одно существо. Повернулось, подняло голову и, увидев цель, бросилось на нее.