Николаева прошлась зовом по всему доступному ей радиусу и вскрикнула от неожиданности. В ее мозг мгновенно пришло несколько сотен, если не тысяч отпечатков различных симбионтов, находящихся на расстоянии нескольких километров. Наташа чувствовала каждого из них. Она принимала все новые и новые сигналы, и свободных участков мозга для контроля других зверей оставалось еще очень много. Она послала одновременный сигнал двум самым большим из найденных ею целей. Теперь ей предстоят дни упорных тренировок.
Отчетливо вспомнилась мысль, пришедшая к ней под деревом, когда она смотрела на искрящееся звездами ночное небо.
Тот, кто не поддается страху и унынию, верит в свои силы и идет вперед, несмотря ни на что, способен зажечь от огня своей души и сердца целый мир.
Наташа усмехнулась.
Она не зажжет мир. Она сожжет его в огне своей ненависти.
Бывшая Российская Федерация. Бывшая Московская область. Город Сергиев Посад
Капитан остановился сбоку от окна. Чуть отодвинул пыльную, давно не стиранную желтую занавеску, окинул взглядом темный двор. Его все же сдали. И сделать это мог только Мазут. Вчера, когда он назначил место встречи, тут не стояло двух старых крытых гибридов, занявших середину двора. И уличные фонари горели. Сейчас же все пространство между жилыми домами было погружено в темноту.
А в крытых кузовах уже около суток его проклинают «носатые» или сослуживцы. Неудивительно, что после такой долгой засады у задержанных бывают переломаны кости. Он сам так делал несколько раз, когда от невыносимо томительного ожидания в холод и без возможности пожрать хоть что-то горячее в буквальном смысле зверел. Начинал ненавидеть очередного выродка, из-за которого отморозил себе кишки. И из-за которого стремительно подходит к концу время последнего фильтра.
Вот и сейчас сидят там, внутри, ожидая, когда во дворе появится он. Пройдет к подъезду и поднимется на третий этаж, в арендованную на неделю комнату, к дожидавшемуся там Мазуту. А где-то на первом этаже тихо откроется дверь, и из квартиры с насмерть перепуганными жильцами бесшумно побегут к нему бойцы из группы захвата. А навстречу им – те, кто занял предписанное дислокацией место на чердаке, отрезая любой путь к бегству ему, капитану Морозову, неожиданно ставшему опаснейшим из преступников этого города. Поскольку он всеми силами старается помешать Лавре.
Они подстроили выборы, но именно на фоне этой уверенной победы их деятельность стала слишком открытой и беспечной. Рядовым граждан нечего противопоставить правящей верхушке. Здесь должна вступить в борьбу соразмерная сила, только тогда ответный удар будет действительно ощутимым. И этот удар уже полгода совместно готовят Скит и Монастырь.
Когда год назад перед выборами лейтенант Морозов стал капитаном, он не особо обрадовался. Собственно, альтернативы, как таковой, и не было. Либо нашиваешь очередную звездочку за закрытие дела, с передачей всех наработанных материалов в архив, либо едешь в гости в веселый подвальчик под Лаврой. Не нужно быть, как говорится, семи пядей во лбу, чтобы долго определяться с выбором.
Проблема была только в том, что полковник вот так просто швырнул ему капитанскую звезду еще и потому, что каких-то существенных преимуществ за этим великодушным жестом следовать не должно было. Ни увеличения надбавок, ни расширенного метража жилплощади. Единственное, чего стало ощутимо больше, это геморроя с отчетами и объяснительными не только за себя, но еще и за прибавившееся количество подчиненных. Через несколько дней его перевели в новый отдел, вручив командование личным составом, на счету которого имелось с десяток болтающихся «глухарей». Показатель раскрываемости был вообще, мягко говоря, ниже среднего. И уже через неделю, сидя за полночь с бутылкой самогона, новоиспеченный капитан отчетливо уловил одну вещь.
Его запихнули к этому сборищу алкашей, тупиц и неудачников не просто так. Это было продуманное наказание, наглядно дающее понять, что не стоит совать свой нос слишком глубоко. Не согласился сразу с вышестоящим руководством – пеняй на себя.
Теперь майора ему не видать как своих ушей. А ведь именно с этого звания начинаются уже совсем другие социальные радости. Там и до подполковника рукой подать. Было бы желание.
У Морозова желание было, и это очень быстро срисовал один из его бывших сослуживцев, отставной майор, уволенный по медотводу и нынче перебивающийся в какой-то строительной бригаде.