– Ты знаешь, капитан, – бывший силовик устало повел плечами, – когда меня на гражданку списали, я по первости здорово взгрустнул. Ну, считай, всю жизнь в этом крутишься, ничего другого не умеешь. Чуть крыша не уехала. А потом знакомый встретил, предложил идти с ним на стройку. Ну, я и до этого знал, что там все не так просто, но когда с этим вот так вот сталкиваешься… Там реальные капиталы крутятся. Ты даже себе представить не можешь, сколько там всего налево уходит. По бумагам одно, на приход идет вообще третье, а разница – в карман твоему нанимателю. И то этого хватает только, чтобы выйти в ноль после того, как отстегиваешь епархии за высочайшее разрешение проводить строительные работы. А иначе-то как? Будешь без копейки сидеть. Поэтому нам, простым работягам, перепадают, как говорится, одни объедки. Ну, ты-то должен не понаслышке знать. Я же тебе сейчас очевидные вещи рассказываю. И так будет всегда, пока у власти Лавра. Понимаешь, к чему я клоню?
– Ты собрался устроить вооруженный переворот? – Морозов усмехнулся.
– Да нет, конечно. Я же не идиот. Да и ты им не будь.
– Ну, а что тогда?
– Слышал про беспорядки?
– Читал, – равнодушно бросил капитан.
– Это была первая проверка. Ну, или попытка. Называй как хочешь.
– Попытка чего? Незаконной смены власти?
– В этот раз да. Но теперь все будет по-другому. Вся та шумиха только наглядно показала, что у нашей обожаемой Лавры не так много почитателей и что тот процент голосов, которые она себе навертела, весьма далек от действительности. Сторонники есть у Монастыря и у Скита. И их много. Больше, чем ты думаешь. Но нужно действовать не так открыто, как те наивные дураки со своими демонстрациями и лозунгами. И в нашу задачу…
– О как! – Морозов, усмехнувшись, перебил знакомого. – Уже «нашу»? Ну-ну.
– Конечно, нашу. А чью же еще? Или ты хочешь сказать, что тебя все устраивает?
– А ты не боишься мне вот так открыто про все это рассказывать? Вдруг я шпион Лавры?
– Дурилка ты картонная, а не шпион. Даже если прямо сейчас пойдешь и расскажешь все хоть полковнику своему, хоть самому Верховному инквизитору, то ровным счетом ничего не изменится. Во-первых, я все равно никого не знаю. Я еще не настолько влиятелен и проверен в тех кругах, чтобы мне называли чьи-то имена. Организовывать все дела тайно там умеют, уж мне-то можешь поверить. Там конспирологи почище чем у нас в отделах шуруют. А во-вторых, тебе с этого ничего не будет. Майора тебе все равно не дадут. И ты это сам прекрасно знаешь.
Несколько секунд капитан молчал, а потом обреченно усмехнулся:
– Да. Ты прав.
– Конечно, прав. Надо все тут менять! И мы с тобой примем в этом самое активное участие.
– А после победы? – Морозов опять усмехнулся. – Я, конечно, понимаю, что это звучит глупо, но лично мы с тобой что получим?
– Зря ты так. Там своих не бросают. Проявишь себя – получишь повышение. Существенное. Мне они тоже кое-что обещали.
– И что? Каждый из сторонников получит все, что попросит? Похоже на очередную сказку для наивных.
– Да при чем тут все? Все меня не интересуют. И тебя тоже. Я говорю про нас. Во всяком случае, это лучше, чем сидеть и ничего не делать. Так мы хоть попробуем. И себя укорять потом нам будет не в чем.
На этот раз капитан думал чуть дольше. Наконец он медленно произнес:
– И чего они ждут от нас?
– Правды. Информации, которая поможет выстроить следующую предвыборную речь. Чем больше там будет изобличающих Лавру фактов, тем крепче будет наша позиция. Действующая епархия не сможет физически устранить ни Скит ни Монастырь. С обеими этими силами она вынуждена считаться. Нам нужно только вовремя подсесть на свободные места к готовящейся кормушке. А для этого мы будем поставлять им все, что сможем нарыть из компромата. Я, честно сказать, не знаю, выйдет из этого что-то или нет. Дело само по себе рисковое. Многие могут просто не дожить до следующих выборов. Но повторюсь: лучше уж так, чем как есть сейчас.
Морозов посмотрел на часы. До замены лицевого фильтра оставалось порядка двух часов. Время поджимало, нужно было спешить.
Мазут со своим компроматом на Лавру уже точно не придет. Сдал он капитана добровольно или его самого взяли, никакого значения уже не имело. А имело значение только то, что за подъездом номер два из дома напротив ведется слежка. И люди из наблюдения ждут, когда он, Морозов, войдет внутрь, чтобы дать сигнал бойцам из группы захвата. Ликвидировать сразу его никто не будет. Сперва порасспрашивают. Переломают все пальцы, возможно, и руки, чтобы попытаться выйти через него на цепочку из Скита.
Но вот что интересно. Если бы ему предстояло кого-то брать, то для пущего успеха стоило запустить внутрь дома, где назначена встреча, расколотого Мазута. Надавить или запугать его особого труда не составит. Можно пригрозить подбросить синтетическую наркоту брату. Или напомнить, что у матери или сестры скоро заканчивается трудовой договор на благо епархии. Способов много, и все они были действенными.