– Это не единственное, что я сделала, – тихо признается она. – Это я отправила тебе ту фотографию.
Сначала я не понимаю, о чем она говорит, но затем вспоминаю ту чертову фотографию и таинственный конверт, который появился у нашей двери, и ужас, который в нем содержался.
– Ту, на которой мне перерезали горло? Возможно, ты также запихнула тайком тот наряд в мой шкаф?
– Одежду, которая была на тебе в ту ночь? – хмурится она. – Я…
Я сжимаю губы и чувствую, что внимание Джейса приковано к моему лицу.
Я почти забыла о той чертовой одежде, ведь чуть было не выбросила ее. Но теперь все чувства, которые я пережила тогда, снова предстали передо мной во всей красе. Я вспомнила, какие эмоции охватили меня, когда я поняла, что это был не просто наряд, который мне подарили парни.
– Нет, – говорит она. – И к змеям я тоже не имею никакого отношения.
– Допустим, мы тебе верим, – говорит Джейс, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. – Но ты уничтожила нашу собственность и угрожала нашей девочке.
Мое сердце колотится все сильнее. Это же моя кузина, и если верить ей, когда-то давно мы были близки.
Надин вздыхает и разводит лодыжки, но затем вновь скрещивает их и проводит рукой по бедрам, снова нервничая. А значит, это еще не все.
– Я хотела, чтобы ты уехала из Стерлинг-Фолса. – На этот раз в ее взгляде я вижу мольбу. – Ты была в опасности.
– Как ты могла это знать? – спрашиваю я и чувствую, как саднит мое горло, будто я кричала, хотя на самом деле мой голос становится все тише.
– Потому что… – на мгновение она закрывает глаза и впивается ногтями в ноги, а когда снова распахивает веки, в радужках появляется решимость, – я та, кто спас тебя.
– Объясни, – рычит Вульф, и я вижу, что его терпение на исходе.
– Почти семнадцать лет назад была убита моя мать. – Надин пристально смотрит на меня, желая, чтобы я ей поверила. – Дядя Брэндон не хотел, чтобы это попало в газеты, и заплатил кому мог, чтобы сохранить все в тайне. Он дал взятку офису шерифа, коронеру[3], судмедэксперту, самой газете, и они написали просто про убийство, хотя на самом деле ее зарезали.
У меня прерывается дыхание, когда я вспоминаю статью, в которой говорилось лишь то, что женщина была убита в своем доме и ее дочь…
– Это ты нашла ее?
Надин кивает.
– В тот день папа находился на работе, а у Нейта были какие-то дела после школы, по-моему, что-то связанное со спортом. Я вошла и увидела, как она лежит на полу кухни. Там было так много крови… Но после того как дядя Брэндон, твой отец, заплатил, чтобы сохранить все в тайне, расследование зашло в тупик. Не было никаких веских зацепок или улик, которые могли указать на убийцу, и дело закрыли.
Я не могу представить ужас, который пережила Надин, будучи подростком.
– Примерно шесть месяцев спустя погибли дядя Мэйсон и его жена.
– Во время пожара.
– Ты должна понять, Кора, – качает головой Надин. – Стерлинги очень могущественны и, если бы город узнал, что нас истребляют… – сглатывает она. – Никто не хотел в это верить, и меньше всего твой отец. Я не виню его. Он был убит горем и скорбел сначала по младшей сестре, а потом по брату. Но он отказывался видеть, что тоже находится в опасности. Полиция занималась этим делом дольше, чем каким-либо еще, но сделать было ничего нельзя. Алекса отправили жить к отцу…
– Что? – По нам прокатывается шок, и я теряю равновесие, которое помогало мне пережить признание Надин.
– Ты про что? – наклоняет она голову.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Алекса отправили жить к отцу? – Я хватаю Джейса за руку, потому что только это может меня успокоить. – Он сказал, что некоторое время его не было в городе.
– Он жил со своим отцом, Джеймсом Руссо. – Моя растерянность приводит Надин в замешательство. – Прости, Кора. Я думала, тебе это известно. Мать Алекса, Изабелла, вышла замуж за дядю Мэйсона, когда мы были подростками. На тот момент Алексу было шестнадцать, а мне двенадцать, а ты, конечно, была еще совсем малышкой. Алекс не упоминал об этом?
– Но его фамилия Стерлинг. Ведь поэтому он состоит в городском совете? Я думала… что у него безупречная репутация.
– Мэйсон никогда не усыновлял Алекса официально, но всем, кто их знал, было ясно, что он любил его. Поэтому, когда они умерли, Алекс сменил фамилию. Тогда ему стукнуло восемнадцать, и никто не поднимал из-за этого особого шума.
– Но… как мог город просто коллективно забыть, что Алекс Стерлинг отнюдь не Стерлинг? Его мать просто вышла за одного из членов нашей семьи.
– Как вы выжили? – внезапно спрашивает Вульф. – Если кто-то убивал Стерлингов, почему ты и твой брат не мертвы? И ваш отец, если уж на то пошло.
