– Потому что мы сохранили фамилию Брэдшоу? – Надин качает головой. – Это единственная причина, которая приходит мне в голову, но… – Она делает глубокий вдох. – Мы отошли от главной темы. После смерти матери и отчима Алекса мой брат, мой отец и я пытались докопаться до правды. Вы должны понять, что в то время все эти убийства казались просто совпадениями. Ужасными, кошмарными совпадениями. Мою мать ударили ножом, шесть месяцев спустя пожар унес жизнь дяди Мэйсона. Трагично, но никак не связано.
– Но на самом деле это не так, – говорит Вульф.
– Я знала, что за твоими родителями тоже кто-то придет, Кора, и это лишь вопрос времени. – Ее глаза наполняются слезами. – Мы с папой присматривали за ними, но потом тебе исполнилось пять, и я просто почувствовала, как вокруг твоей семьи распространяется зловещая аура.
Черт. Я не могу ничего ей ответить и просто жду, пока она сделает паузу, чтобы собраться с мыслями.
– Однажды я подождала, пока твои родители уснут, и прокралась в ваш дом. Я собрала тебе сумку и кое-какие вещи, которые, как я думала, могли бы тебя утешить… – Ее слова эхом отдаются в моей голове, но она не останавливается, и я отчаянно хочу, чтобы она этого не делала. – И я забрала тебя из Стерлинг-Фолса. – Она встречает мой взгляд и не скрывает слез. – Я так сильно любила тебя и знала, что тот, кто убивал нас, придет и за тобой. Даже будучи таким маленьким ребенком, ты уже имела задатки лидера. Твой отец постоянно говорил об этом, а это означало, что ты в такой же опасности, как и твои родители.
– Куда ты ее отвезла? – спрашивает Джейс.
Он сжимает мою руку так же сильно, как и я сжимаю его. Только я делаю это для успокоения, а он пытается не сорваться.
– После смерти мамы я проходила лечение в Изумрудной бухте. Джеральдин Уилкокс встретила меня в церкви в центре города. Она была терапевтом и работала в системе приемных семей. Перед моим приездом она создала новую запись с вымышленным именем для тебя и вымышленным именем женщины, которая бросила тебя в церкви. – Она вытирает слезы, которые теперь просто потоком стекают из ее глаз. – Передать тебя ей было самым худшим поступком, который мне когда-либо приходилось делать, но он оказался не напрасным, потому что два дня спустя твои родители были мертвы.
Она сказала, что ее поступок оказался не напрасным. Но она спасла и уничтожила меня одновременно.
– В течение этих двух дней мои родители не задавались вопросом о том, что со мной случилось? – спрашиваю я, и она вздрагивает. – Два дня мои родители прожили в муках из-за того, что пропал их единственный ребенок? – Я вскакиваю на ноги. – Ты забрала меня у них, а потом они умерли, не зная, в безопасности ли я…
– Нет! Мой отец сказал им, – выпаливает она. – Он сказал им, что ты в безопасности, но они так на него рассердились, – ее голос срывается на плач. – Мне жаль, Кора, но я бы сделала это снова, если бы это означало, что ты выживешь.
– Джереми знаком с Синклерами. – Аполлон вертит в руках нож, чей острый край поблескивает на свету. – Это он устроил так, чтобы они удочерили ее?
– Потребовалось некоторое время, чтобы оформить документы, но да. Папа убедил меня, что если мы ошиблись и с твоими родителями ничего не случится, тогда мы сможем забрать тебя. Если бы он не сделал этого, ты бы действительно потерялась в системе.
Все еще стоя на ногах, я отпускаю руку Джейса. У меня нет слов. Я больше не знаю, что реально, а что выдумано. Какая-то часть меня может представить ту ночь. Подростка Надин, которая складывает для меня вещи в сумку: музыкальную игрушку, кулон, кое-какую одежду и плюшевую игрушку, которая была украдена у меня, как только я добралась до Святой Терезы. То, как она, должно быть, помогла мне переодеться из пижамы в комбинезон, а затем вынесла из дома, спустившись по лестнице. Самое поразительное, я отчетливо помню, как выглядела моя комната. Как были расставлены вещи, бледно-розовые стены, белую прозрачную занавеску, колышущуюся на ветру, мою кровать, уставленную мягкими игрушками, и кукольный домик в углу, вокруг которого были разбросаны другие игрушки.
Но я больше не хочу с ней разговаривать. Я больше не хочу вспоминать.
Никто не произносит ни слова, когда я возвращаюсь обратно в дом. Я взлетаю вверх по лестнице и запираюсь в ванной комнате, поворачивая ручку. Сбрасывая одежду, я захожу в ванну и жду, когда она наполнится горячей водой. Я сажусь вниз и, подтянув колени, прижимаю их к груди. Вода быстро поднимается, покрывая мои ступни, затем лодыжки. А когда она доходит мне до груди, я разворачиваюсь и выключаю воду.
Я погружаюсь под воду, и мои волосы, все еще влажные после пребывания в океане, падают мне на лицо, щекоча кожу. Через минуту у меня начинают болеть легкие, но я заставляю себя оставаться под водой.
