Я чувствую пульсацию за глазами и разгорающуюся головную боль, но игнорирую ее, натянув на губы искусственную улыбку, и приветствую всех троих.
Джереми останавливается рядом со мной, и я вижу, как печальны его глаза. Однако он молчит и просто проходит внутрь, откуда до меня доносятся голоса, которые кажутся мне совершенно другим миром.
Следующим к дому подъезжает Алекс. Его изящная машина бесшумно проезжает по подъездной дорожке. Я выхожу на крыльцо и, закрыв за собой дверь, иду вперед, чтобы поприветствовать его.
Сегодняшний вечер отличается идеальной температурой воздуха, а легкий ветерок обдувает меня со всех сторон, приподнимая волосы.
Должно быть, в отличие от нас, Алекс получил больше материнских генов. Я не видела их совместной фотографии, но предполагаю, что они были очень похожи, потому что он не похож на Джереми, Нейта или Надин. Но в своем темном костюме он действительно выглядит как временный мэр.
– Привет! – выкрикивает он, осторожно закрывая дверцу машины, и я замечаю, что у него под мышкой зажата коробка.
– Я тебе кое-что принес.
– Мне? – Мои брови приподнимаются.
– Это фотографии. – Он поднимается по лестнице и останавливается передо мной. – Я подумал, учитывая все происходящее, тебе будет сложно приехать ко мне домой, поэтому захватил их. Хочу, чтобы они были у тебя.
Настоящие фотографии, а не размытые временем вырезки из газет или зернистые фотографии на экранах библиотечных архивов?
– Хочешь посмотреть их сейчас?
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. В моем горле стоит ком, мешающий мне говорить, но я пытаюсь взять себя в руки и несколько раз сглатываю, прежде чем поднять на Алекса взгляд.
– Думаю, мне нужно, чтобы ты подсказал мне, кто на них.
– О, точно. – Он ставит коробку на единственный оставшийся стол на крыльце.
Поскольку все стулья ребята отнесли гостям – мы остаемся стоять. Алекс открывает коробку и достает из нее несколько фотографий. Он протягивает их мне, и я смотрю на первую, на которой, готова поспорить на что угодно, стоит моя мама. Она грациозно позирует перед камерами в великолепном белом платье, а за ней развевается его длинный шлейф. Ее светлые волнистые локоны заколоты назад, а на плечах лежит невесомая вуаль.
– Это день свадьбы твоих родителей, – мягко говорит Алекс. – Твоя мама была прекрасной женщиной.
Я киваю, чувствуя, как щемит у меня в груди, и, к моему стыду, мои глаза наполняются слезами. Я пытаюсь сморгнуть их и незаметно промокаю уголки глаз рукавом, пока Алекс продолжает рассказывать о фотографиях.
Свадебное торжество. Мои родители в центре собравшихся гостей и кажутся такими счастливыми, что это почти убивает меня. Далее следует несколько снимков, на которых Надин и Алекс сидят на руках у их родителей. Джереми мне так же легко узнать, как и Вильму. На следующем снимке я вижу своего дядю Мэйсона, обнимающего за плечи женщину, на которую очень похож Алекс.
– Изабелла, – говорит он. – Моя мать.
– Она была прекрасна, – отвечаю я и, роясь в коробке, понимаю, что в ней нет ни одной моей фотографии.
– Прости, Корин… – Он внезапно замирает, понимая, как именно меня назвал, но я заставляю себя улыбнуться, хоть возникший между нами дискомфорт и вызывает тошноту.
– Все в порядке, но я предпочитаю, чтобы меня звали Корой.
– Просто сорвалось, – бормочет он.
– Кора! – Входная дверь открывается, и на улицу выходит Джейс. – Стерлинг? – Джейс замирает, когда замечает меня рядом с Алексом, и его тон внезапно становится настороженным: – Как дела?
– Неплохо, спасибо. – Алекс закрывает коробку крышкой и протягивает ее мне: – Я оставлю это у тебя.
– Спасибо.
– Мы собираемся перекусить. – Джейс открывает дверь шире и позволяет ему войти. – Ты в порядке? – обращается он уже ко мне.
– Да. – Я снова провожу пальцами под глазами, проверяя, не растекся ли мой макияж. – Просто немного странно видеть людей, которые так похожи на меня и кажутся счастливыми.
– Готов поспорить. – Он скользит руками по моей талии и притягивает меня ближе. – Иногда я пытаюсь вспомнить Кроноса, чтобы увидеть в нем свои черты, будто мы и вправду можем быть родственниками, но, возможно, все, что он нес, – просто чушь.
Мое сердце сжимается от нахлынувших чувств, и я прижимаюсь к груди Джейса, обвивая руками его шею.
– Да, возможно, он лгал, а возможно, говорил правду. Я думаю, что ты сам должен решить, какую из этих версий ты хочешь принять.
– От моего решения ничего не зависит. Правда от этого не станет менее правдивой.
– Давай, принцесса. Пойдем есть, пить и веселиться. Или что там, черт возьми, написано на фартуке Аполлона.
Я хихикаю, позволяя ему затащить меня внутрь.
Мы все сидим на заднем крыльце, наслаждаясь вечерним шоу на небе. Солнце садится с другой стороны дома, но нам открывается потрясающий вид на воду и облака на востоке. Они ярко-оранжевые и пурпурные, смешанные с более темной синевой сумерек.
