Но сидеть в лазарете вечно тоже нельзя, да и изрядно скучно. Поэтому я выдохнула и отправилась к себе в комнату. Хотелось наконец принять ванну с ароматной пеной, намылить голову своим любимым медовым шампунем, смыть с себя запахи ромашки и календулы, которые витали в лазарете.
Никто не тыкал мне пальцем в спину, никто не шептался, когда проходила мимо, и я выдохнула. Перед дверью в комнату задержалась, но и здесь меня ждал приятный сюрприз. Девчонок не было. Еще не закончилось время завтрака, и они, скорее всего, просто не успели вернуться. Меня саму покормили раньше в лазарете.
Зато Халява поджидал и кинулся мне в объятия с восторженным писком.
– Булку дашь? – привычно поинтересовался он.
– Прости, зверь. Но там, где я была, булками не кормят. Я бы сама от булки не отказалась.
– Эх… – печально вздохнул Халява. – А попозже булку дашь?
– Попозже – непременно. После обеда.
– Хорошо. Сейчас Стеффи обещала принести большую булку. А в обед принесешь ты… две булки?
Последняя фраза прозвучала слегка вопросительно. Халява мечтательно закатил глаза и снова полез спать ко мне на подушку, на которой по прежнему валялись крошки. Видимо, мои внушения не сработали и, пока я лечилась, мохнатый поганец основательно устроился на моей кровати. И нагло на ней жрал.
Начинать утро с ругани я не хотела, поэтому махнула рукой на беспорядок и отправилась в душ. По дороге взгляд наткнулся на письмо с отбора. На нем была магическая печать, а значит, как только я открою конверт, Донателла получит сигнал, и с этого момента испытания возобновятся.
Я подумала и все же в нетерпении вскрыла. Брызнул сноп искр, укололо пальцы, а как только магия развеялась, я достала сложенный вдвое листок бумаги. Когда развернула, вверху проступила дата и начался обратный отсчет. По всему выходило, что следующее испытание ждет нас сегодня в полночь.
Правда, само задание мне не понравилось. Ночью предстояла битва магических помощников. Я задумчиво посмотрела на мирно дрыхнувшего кверху задом Халяву и поняла, что, похоже, снова придется чертить пентаграмму и вызывать существо из низшего мира.
– Эй, лохматый, – в шутку позвала я. – Пойдешь сегодня на битву магических помощников? Мою честь отстаивать.
Халява заинтересованно приподнял одно ухо, задумался, потом выдал одно слово: «Пойду», – и снова улегся спать.
– Да шучу я, зверь, – сказала и присела на диван рядом с ним. – Там тебя обидят. Какая-нибудь крылатая Кошь. А я не хочу, чтобы тебе сделали больно. Вызову кого-нибудь еще.
– Ты меня не люби-и-и-ишь? – обиженно протянул Халява. – Зачем тебе кто-то еще? Когда у тебя есть йа-а-а?
– Ну-у-у… – Я растерялась. – Просто хотела вызвать существо, предназначенное для борьбы. А ты маленький, мягонький и тепленький. Ты предназначен для жаления.
– Демон я, – отозвался Халява. – Мы не бываем для жаления. Не бойся.
– Правда?
– Правда, правда, только булку дай потом. Ну и… – Халява поморщился. – Кровь тоже будет надо. Немного.
– Ты точно этого хочешь? – не унималась я.
– Точно-точно, – отмахнулся он и демонстративно повернулся ко мне задом.
А я так и осталась сидеть на кровати. С одной стороны, демоненок согласился без раздумий, и сам факт поединка его, казалось, нимало не волновал. С другой – я действительно за него переживала. Из всех средств защиты у Халявы были только крылышки и толстое пузико. Ни когтей, ни зубов. Но вызывать кого-то другого мне не хотелось.
Одно предложение спровоцировало у демоненка обиду. Он ясно дал понять, что не хочет этого. Так есть ли смысл его обижать? Решить данный вопрос прямо сейчас я не могла, поэтому отправилась в душ, избавляться от резкого запаха лазарета.
А когда, завернувшись в уютный халат, вышла в комнату, девчонки уже вернулись с завтрака и были мне, мягко сказать, не рады.
– Теперь понятно, зачем ты ездила в город! – обвиняюще заявила Элси. – Как ты могла!
– И зачем же? – мрачно поинтересовалась я.
– Вир, – начала Стеффи. – Дан – клевый парень, но если у тебя с ним роман, то могла бы и сказать нам.
– К тому же ты знала, что он мне нравится и мы почти вместе! – всхлипнула пифия.
– Во-первых, у меня нет и не было романа с Даном. Я не врала, когда говорила, что отношусь к нему исключительно как к другу…
– И целовала ты его вчера исключительно по-дружески! – взорвалась Элси, и на ее глазах блеснули слезы. – Имей совесть хотя бы признаться в поступке, а не врать дальше!
– Я его не целовала! Это он меня целовал. Сам.
– Но ты и не сопротивлялась.
– Так от удивления! – Я чувствовала себя глупо из-за того, что приходится оправдываться. Ведь действительно ни в чем не виновата. Но девчонки мне не верили, и это сильно обижало.
– Ага, а тогда к кому ты ездила в город? – Пифия прищурилась.
– Ни к кому, – напряглась я. – У меня просто были там дела.
Элси фыркнула и отвернулась, Стеффи укоризненно покачала головой, а я почувствовала себя самым отвратительным образом. Но что я могла сделать? Сказать правду? Нет. Это не лучшее решение, особенно сейчас.
