Так что у Тиберия II не было иного выхода, кроме как снова обратиться к Австразии. Так, в 581–583 гг. он прислал мецскому двору пятьдесят тысяч
Однако для переговоров в Константинополь в 582 г. отправили новое посольство. Эту престижную миссию Эгидий доверил Гунтрамну Бозону. Тем самым епископ Реймский несомненно хотел оказать честь герцогу, который был его союзником как регента. Но, возможно, он также рассчитывал удалить на несколько месяцев из королевства человека, гораздо более известного умом, чем верностью{538}. По тем или иным причинам посольство 582 г. официально не принесло никаких результатов[98]. Однако Гунтрамн Бозон вернулся от императорского двора с самым странным из подарков — с меровингским претендентом.
Авантюра Гундовальда
Неспособность империи добиться вторжения франков в Италию послужила фоном для развития того, что обычно называют «делом Гундовальда» и что Григорий Турский сделал основным сюжетом седьмой книги своей «Истории». В этом деле внешняя политика перемешалась с чисто внутренними династическими вопросами Меровингов. Брунгильда воспользовалась им, чтобы укрепить свое положение, даже если сама косвенно пострадала от удара, который испытал
Герой этой истории, Гундовальд, родился в Галлии в конце 540-х или в начале 550-х гг. Его родители были из хорошего рода, коль скоро он получил прекрасное гуманитарное образование{539}. Когда намного позже король Гунтрамн называл его сыном мельника или шерстобита, это заявление вызывало усмешку даже при его дворе{540}. В день рождения Гундовальда его отцом официально признал себя мужчина, имя которого неизвестно, но мать утверждала, что на самом деле Гундовальд — сын короля Хлотаря I. Поскольку у последнего было множество детей по всей Галлии, это утверждение столь же правдоподобно, сколь и не поддается проверке. Тем не менее дама основала на нем некоторые притязания и позволила сыну отрастить волосы, так что он стал весьма длинноволосым и походил на маленького меровингского принца. Рассчитывая на его шевелюру как на аргумент — и, возможно, на некоторые свидетельства своей связи с Хлотарем, — она вместе с мальчиком направилась к королю Парижа Хильдеберту I. Поскольку наследника у этого короля не было, он принял мальчика к себе, возможно, чтобы усыновить. Но его затребовал его брат Хлотарь I и, когда того привели, заявил, что не отец ему. Чтобы рассеять любые сомнения, он велел остричь мальчика. С тех пор Гундовальд получил прозвище «Балломер»{541} — это игра слов, приблизительно означающая «дурной Меровинг».
Но почему потенциальному узурпатору только обрезали волосы, вместо того чтобы убрать его? Долгая карьера Гундовальда наводит на мысль, что некоторые — ив первую очередь Хлотарь — считали, что в жилах этого мальчика может течь королевская кровь{542}. Поэтому его решили сохранить. Ведь если бы Гундовальд вел себя спокойно, он мог бы стать хорошим государственным служащим. Такой была судьба Раухинга, который тоже считался сыном Хлотаря I и которого за верность вознаградили титулом герцога Суассонского{543}. Точно так же некоему Бертрамну, не распространявшемуся о своей принадлежности к царствующему роду, доверили епископскую кафедру в Бордо{544}.[99] Предусмотрительная династия всегда заинтересована в том, чтобы сохранить несколько боковых ветвей на случай, если основной ствол зачахнет. Так что во дворце Хлотаря I Гундовальд получил хорошее политическое и военное образование, судя по талантам, которые он выказал впоследствии. Его враги, конечно, позже обвиняли его, что он — «тот маляр, который во времена короля Хлотаря размалевал двери и своды часовни»{545}, но ничто не наводит на мысль, что он был простым ремесленником: записью изысканных стихов на стенах зданий не брезговал и Венанций Фортунат{546}.
