В 589 г. Брунгильда готовила новый поход в Италию, когда король лангобардов Аутари прислал к ней посольство, предлагая мир и обещая взамен ежегодно платить дань. Брунгильда согласилась, официально испросив разрешение у старого короля Гунтрамна, которому надо было польстить{629}. Таким образом, лангобарды вновь стали данниками Меровингов. Однако следует ли делать из этого вывод, что королева отреклась от внука? Просто скажем, что пять лет бесплодных переговоров оставили рубцы и что австразийской канцелярии надоели проволочки императора. Как бы то ни было, Маврикий, конечно, не умертвил Атанагильда, слишком ценного заложника, наличие которого позволяло когда-нибудь вернуться к переговорам. Достаточно было подождать, чтобы возобновить обсуждение с более выгодных позиций.
Несомненно 589 г., исключительно мирным для Италии, следует датировать заключение брака между королем лангобардов Аутари и баварской принцессой Теоделиндой. В то время у Брунгильды не было дочери, которую можно было бы выдать замуж, поскольку Хлодосвинта была помолвлена с королем вестготов. Но, раз уж Бавария была государством, подчиненным Австразии, Брунгильда могла заставить герцога баваров Гарибальда отдать дочь, чтобы закрепить мир с Аутари{630}.[116] Кстати, Теоделинда была очень хорошим залогом дружбы, поскольку находилась в родственной связи с австразийским королевским родом: ее мать Вульдетрада раньше была женой Теодобальда, а потом Хлотаря I, прежде чем тот уступил ее герцогу баваров{631}. То есть Брунгильда отдавала лангобардам, так сказать, второсортную австразийскую принцессу. Подарок был красивым, но залог не слишком значительным, что позволяло франкам в будущем легко разорвать этот союз, если когда-нибудь он перестанет быть выгодным.
А ведь вскоре обнаружилось, что лангобарды не желают платить дань, хотя они были обязаны это делать, после того как символически покорились
Возможно, Атанагильд был снова помещен в охраняемую резиденцию в византийской провинции Африка. Но в Карфагене во время пребывания франкских послов случилось народное возмущение, во время которого Евантий и Бодигизил погибли. Один Грипон вернулся в Австразию в начале 590 г. с извинениями императора, которые сопровождались значительными моральными и финансовыми компенсациями{633}. Маврикий мог шантажировать Брунгильду, удерживая ее внука, но он знал, что посольское право священно. У византийской дипломатии были свои парадоксы.
Убийство в Африке двух австразийских магнатов наделало столько шуму, что из-за него по нашим источникам не выяснить реальной цели миссии 589–590 гг. Несомненно речь шла об одновременном нападении на лангобардов с двух сторон, чтобы взять их «в клещи» и не допустить прежних провалов, когда франки или византийцы атаковали по отдельности. Действительно, в 590 г. в Италию был направлен сильный контингент под командованием полководца Хедина; в экспедиции участвовало двадцать герцогов, то есть почти все крупные чиновники, какими располагала Австразия{634}.[118] Со своей стороны Маврикий послал в Италию патриция с небольшой армией, и экзарх Италии Роман выступил из Равенны с войсками. Некоторые лангобардские герцоги тоже начали переговоры о переходе в лагерь противника. Коалиционным силам в совокупности удалось захватить большое количество италийских городов, в том числе Модену, Альтино и Мантую. Король Аутари, теснимый противником, был вынужден запереться в Павии{635}. На какой-то момент могло показаться, что лангобардов окончательно истребят. Однако франкские герцоги, встревоженные эпидемией чумы, которая опустошала Италию, отказались принять участие в осаде Павии и начали с лангобардами переговоры о сепаратном мире. Тем не менее Австразия воспользовалась случаем и вернула себе земли, которыми в Истрии владел Сигиберт I; так что дело вовсе не было невыгодным[119].
