В конечном счете казнь Брунгильды запомнилась современникам потому, что ее гибель была смертью не женщины из рода Меровингов, а римского государственного мужа. В то же время с формальным королем Бургундии, Сигибертом II, расправились быстро и без огласки; это было фактическим признанием, что он не обладал реальной властью. То есть казнь Брунгильды не достигла одной из целей, ради которых совершилась. В самом деле, Хлотарь II, прибегнув к неслыханной жестокости, пытался уничтожить одновременно политического деятеля и физическое лицо. Но исключительный характер этого истязания сам по себе привлек внимание хронистов и историков. Долгое истязание Брунгильды вместо того, чтобы изгладить память о ней, укрепило эту память и дало возможность для возникновения легенды.
За период, прошедший между смертью Брунгильды в 613 г. и концом средневековья, она перешла из современности в историю, а из истории — в легенду. Ее образ постепенно утратил четкие очертания. Выдающийся человек — по природе пластичный ориентир для тех, кто хочет приспособить его под свое понимание. Образ королевы франков претерпел в позднейшие времена ряд испытаний, и память о ней, которую непрерывно переписывали и перетолковывали, служила самым полярным политическим и эстетическим нуждам.
Первым, кто стал размышлять о побежденной королеве, был ее победитель. В самом деле, перед Хлотарем II встала своеобразная дилемма. Чтобы объяснить цареубийства, сделавшие возможным воссоединение
Выход из кризиса 613 года
Действительно, несмотря на гибель Брунгильды, Франкское королевство в 613 г. все еще находилось на грани развала. Хлотарь II держал в своих руках Австразию только потому, что такова была добрая воля клики Арнульфа и Пипина, и наследовал Бургундию лишь потому, что ему оставили свободу действий Варнахарий и фароны. При внешней видимости возврата к единой монархии
Опираясь только на нейстрийских «верных», король не имел возможности сокрушить местных магнатов. Поэтому, реально смотря на вещи, Хлотарь II решил оставить три независимых дворца, хотя по традиции при каждом воссоединении
Чтобы навязать свою власть Австразии, король воспользовался теми полномочиями, которые сохранялись во Франкском государстве даже за самыми слабыми государями, а именно правами вершить суд и назначать епископов и чиновников. В конце 613 г. он выехал в Эльзас, где вынес несколько смертных приговоров заведомым преступникам. В этой сфере никто не мог обвинить Хлотаря II в выходе за пределы прерогатив. А поскольку герцогство Эльзас в недавнем прошлом часто переходило из лагеря в лагерь, демонстративного королевского правосудия было достаточно, чтобы напомнить о существовании меровингской власти.
Восстановление австразийского дворца также позволяло королю назначать новых чиновников. Конечно, Пипин Ланденский рассчитывал получить руководящий пост в награду за поддержку во время войны 612–613 гг. Но Хлотарь II ко всеобщему удивлению сделал майордомом некоего Радона{968}. Потом, через несколько лет, он передал эту должность человеку по имени Хук{969}. Непохоже, чтобы эти люди принадлежали к группировке Пипина. Правда, австразийские «мелкие магнаты», покинув в свое время лагерь Брунгильды, выказали скорей склонность к коварству, чем приверженность нейстрийской династии. Хлотарь II не собирался предоставлять слишком много власти людям, которых его союзниками сделали лишь соображения выгоды. Так, Пипину Ланденскому достались лишь подчиненные роли, и Ромарих не получил по-настоящему престижного поста. Из досады или ради выполнения старого обета последний удалился в монастырь, который когда-то основал, —
