Королева Брунгильда полностью

После смерти Варнахария факел бургундского регионализма подхватил Годин, его сын, но он совершил ошибку, заключив брак, не соответствовавший каноническому праву. После этого Хлотарю II было нетрудно обвинить в святотатстве тех, кто ранее приписал Люксёю ересь. Годин и его союзники были вынуждены бежать в Австразию, где получили поддержку со стороны Пипинидов и Ромариха. Видимо, аристократы-регионалисты смогли найти взаимопонимание. Однако менее чем через год таинственные убийцы устранили Година и его основных союзников^{1001}. Группировка фаронов была обезглавлена, и ей пришлось смириться с тем, что Хлотарь II упразднил должность майордома Бургундии^{1002}.

Складывание черной легенды

Таким образом, в политическом плане нейстрийская династия показала себя наследницей Брунгильды. Законы и судебные решения последней в основном соблюдались, геостратегические подходы сохранялись, всему этому нередко подражали. Однако с той же энергией Хлотарь II и его наследники старались дискредитировать образ покойной королевы.

Эти старания нейстрийской пропаганды выразились в агиографических произведениях, появившихся вскоре после 613 г. Самым первым их автором стал анонимный вьеннский клирик, который создал в 610-е гг. очень тенденциозное описание смерти Дезидерия Вьеннского, изобразив ее как смерть мученика, пострадавшего от гонений со стороны Брунгильды^{1003}. Королева впервые была названа «второй Иезавелью», и позднейшая беллетристика подхватила это выражение. Мимоходом клирик отметил, что Хлотарь II, едва придя к власти, позволил эксгумировать останки Дезидерия и организовал их триумфальное возвращение во Вьенн^{1004}. Понятно, что король пытался реабилитировать жертвы предыдущего режима, заботясь о собственной популярности.

Второй признак того, что происходит damnatio memoriae (очернение памяти) Брунгильды, появился в Испании, где король Сисебут (612–621) в свою очередь сочинил «Житие святого Дезидерия». Вестготский монарх переписал вьеннский рассказ в темном и выспреннем стиле, очень ему свойственном, настолько акцентировав политическую составляющую, что получилась длинная обвинительная речь против королевы. Тем не менее кажется странным, что король вестготов приложил столько энергии для развенчания женщины, которая в юности была вестготской принцессой. И, кстати, зачем ему было описывать жизнь епископа Вьеннского, которого за Пиренеями не знали? Чтобы объяснить странности, связанные с этим произведением, Жак Фонтен предложил рассматривать второе «Житие святого Дезидерия» как дипломатический подарок Сисебута Хлотарю II^{1005}. Испанцы, действительно, нуждались в спокойствии на своих северных границах, пока уничтожали последние византийские гарнизоны на побережье. А ведь король вестготов мог знать, что текст, проникнутый крайней враждебностью к памяти Брунгильды, польстит Хлотарю II и сможет поспособствовать поддержанию мира. К тому же его «Житие святого Дезидерия», представляя старую королеву орудием дьявола, давало теологическое оправдание воссоединению Regnum Francorum насильственным путем.

Видимо, нейстрийская династия проявила признательность за этот жест. Еще в 660-е гг. в Галлии рассказывали, что Сисебут был великим книжником и благочестивым государем, проливавшим горючие слезы всякий раз, когда убивал византийского солдата^{1006}. Этого правителя, одновременно христианнейшего и всецело проникнутого национальным чувством, сделали образцом для европейских монархов.

Помимо обоих «Житий святого Дезидерия», сохранившихся до нашего времени, широкую известность, похоже, получили перенос праха епископа Вьеннского и создание его культа. Кстати, некоторые лица, с которыми Хлотарь II находился не в лучших отношениях, поняли всю выгоду, какую может принести заступничество нового святого. Так, вскоре после 613 г. Рустикула, аббатиса Арля, была изгнана из монастыря, обвиненная в том, что какое-то время прятала правнука Брунгильды. Ее под сильной охраной повезли в Париж, однако она воспользовалась проездом через Вьенн, чтобы помолиться на новой гробнице Дезидерия^{1007}. Епископ Домнол (на которого, заметим попутно, легла щекотливая обязанность чтить человека, пост которого он присвоил, в качестве святого) оценил этот жест: он немедленно ходатайствовал перед Хлотарем II, чтобы аббатисе создали в заключении по возможности лучшие условия^{1008}. На самом деле после того как Рустикула публично выказала благоговение перед святым врагом Брунгильды, ей было уже нечего бояться. Она поклялась, что совершенно невиновна в том, в чем ее обвинили, и Хлотарь II согласился освободить ее и с почестями вернуть в монастырь^{1009}.