Что касается восточной части Regnum Francorum, считавшейся «королевством Теодориха [I]», она досталась Сигиберту I, третьему сыну Хлотаря I. Его официальной столицей был Реймс, но его настоящий центр тяжести находился в средней долине Рейна, потому что это королевство значительно расширилось в направлении Тюрингии, Саксонии и Баварии. По сравнению с другими Teilreiche в этом было больше всего периферийных герцогств, которые требовалось контролировать, и границ, которые надо было охранять. Но Сигиберт, вероятно, сам выбрал эту территорию, которую можно было расширять в разных направлениях, ведь он уже показал свои воинские таланты, приняв участие вместе с отцом в походе 555 г. против саксов{110}. Завоевателям всегда требовались ресурсы, и к восточному Teilreich'у присоединили Овернь и Восточный Прованс, завоеванные королями Теодорихом I и Теодобертом I. Эти земли давали значительные фискальные ресурсы, и на них также жили римские семейства, посвящавшие себя праву и литературе. Королевство Сигиберта I быстро приобрело парадоксальный облик: оно отличалось склонностью к военным авантюрам, ив то же время им управляли педантичные чиновники. В VI в. его название еще не установилось. В равной мере использовались термины «королевство Теодориха», «Бельгия» или «Франкия». Григорий Турский первым обронил слово «Австразия»{111}, которое впоследствии прижилось и которое будем использовать здесь мы.
Наконец, последний из четырех наследников 561 г., Хильперик, получил «королевство Хлотаря [I]», с Суассоном в качестве столицы. Это громкое название на самом деле носила очень посредственная территория, располагавшаяся между Турне и Пикардией. То есть Хильперика признали законным королем в рамках Regnum Francorum, но единокровные братья посчитались с ним за преждевременный захват Парижа. К тому же ему «подпилили зубы», обезопасив на будущее, ведь у Суассонского королевства не было ни существенных ресурсов, ни активных границ, дающих возможности для завоеваний.
И долгое время спустя принципы расчетверения франкского мира в 561 г. понять по-прежнему трудно. Если официально раздел соответствовал границам 511 г., то, как мы видели, фактически многие территории перераспределили заново. Только Австразия как будто в основном сохранила контуры бывшего королевства Теодориха I и его преемников. Что касается Teilreiche Хариберта и Гунтрамна, то, похоже, организаторов раздела 561 г. больше волновал справедливый подход, чем сохранение традиций. В самом деле, оба короля получили равное количество городов и сопоставимый доступ к налоговым ресурсам аквитанской и провансальской торговли. Если брать шире, Бургундия Гунтрамна, Австразия Сигиберта и «Парижское королевство» Хариберта I обладали сравнимыми силами. Как будто во избежание междоусобной войны позаботились о том, чтобы братскую любовь подкреплял еще и страх взаимного уничтожения.
Один только Хильперик имел законные основания быть недовольным своим наделом, и, естественно, он первым посягнул на результаты раздела. К 562 г. подвернулась такая возможность, когда на Regnum Francorum напали авары, кочевой народ, обычно живший в Нижнем Подунавье. Сигиберт I выдвинулся им навстречу, вероятно, в Паннонию или Баварию. В его отсутствие Хильперик послал свои войска захватить Реймс и несколько австразийских городов. Однако Сигиберт быстро разбил аваров и заключил с ними мир. Вернувшись, он без труда возвратил захваченные города и даже вступил в королевство единокровного брата, где ему удалось взять столицу — Суассон. Попутно он захватил в плен сына Хильперика, носившего имя Теодоберт. И чтобы наглядно показать, что хозяин Суассона — он, Сигиберт завершил там строительство базилики святого Медарда{112}, где покоился прах его отца Хлотаря I.
Тем не менее Сигиберт при всем его преимуществе не устранил единокровного брата: вероятно, между тремя сыновьями Ингунды существовала договоренность, что они будут беречь общего врага.
Однако Сигиберт сумел воспользоваться победой, чтобы продемонстрировать великодушие. Суассон был возвращен Хильперику, и Теодоберт отпущен за обещание, что юный принц никогда не нападет на Австразию; он вернулся к отцу, осыпанный дарами{113}. Король Австразии сознательно проявлял такие добродетели, как милосердие и благородство, которые считались добродетелями правителей в римской императорской традиции, но пользовались уважением и у варваров. В недавно вышедшей книге Доминик Бартелеми даже отметил, что видит в Сигиберте I прообраз «короля-рыцаря»{114}.
