Во всех аспектах жизни король Австразии, конечно, умел вести себя как христианский государь, а не просто как франкский вождь. В частности, он не пожелал придерживаться традиции «серийной моногамии», обычной для Меровингов. В 565 г., когда он вел переговоры о руке Брунгильды, ему было около тридцати лет[14]; тем не менее он еще ни разу не был женат и не афишировал связь ни с какой наложницей. Эта сдержанность контрастировала с поведением его братьев, которые старались доказать своими матримониальными подвигами, что они достойные дети пылкого Хлотаря I. Если Хариберт в этих делах проявлял больше энергии, то у Гунтрамна было уже две супруги, Маркатруда и Австригильда, а также как минимум одна фаворитка по имени Венеранда; каждая из этих дам подарила ему наследников{115}. Со своей стороны у Хильперика была официальная супруга по имени Авдовера, родившая ему четырех детей; потом он с ней развелся и стал оказывать знаки внимания некой Фредегон-де. Последняя в 560-е гг. представляет собой всего лишь неясный силуэт{116}.
Послу Гогону, который осенью 565 г. вез юную Брунгильду в Австразию, было легко представить Сигиберта в лучшем свете. Кстати, сохранились некоторые тексты Гогона, по которым можно догадаться, что это был хитроумный человек, под видом шутки умевший делать тонкие намеки{117}. Брунгильда, воспитанная на ловушках позднеантичной риторики, вероятно, могла понять, что выходит за Меровинга, которому не особенно повезло как с рождением, так и с полученной долей
«Я шел длинными переходами по варварской стране в зимний холод, изнуренный долгим путем или пьянством. Побуждаемый ледяной музой — или пьяной, не знаю, — подобно новому Орфею, с лирой в руках, я пел, обращаясь к лесу, и лес отвечал мне»{118}.
Как бы ни старался италиец Венанций Фортунат согреть сердце поэзией, а тело добрым галльским вином, ему предстояло на долгие годы запомнить переход через Альпы морозной зимой 565 гг. Ужасной зимой, запись о которой сделал и Марий Аваншский в своей «Хронике», однако он писал в тепле своей бургундской епископской резиденции: снег лежал пять месяцев, прежде чем растаять; тем временем холод или голод убивали скотину даже в стойлах{119}. Тем не менее невзгоды этой зимы пришлось вынести многим путникам. Свадьба Сигиберта и Брунгильды, состоявшаяся, вероятно, в Меце в первые весенние дни 566 г., была исключительным событием, пропустить которое было никак нельзя[15].
Приданое и багаж
Для франков этот брак был необычным прежде всего из-за социального статуса невесты. Многие Меровинги брали жен из франкской или галльской знати, даже из простого народа, а некоторые женились и на рабынях. По сравнению с этими непрестижными альянсами королевская кровь Брунгильды была лестной для Сигиберта I. К тому же такой брак сулил ему немало потенциальных выгод, как план военного союза против Византии или тайная надежда вмешаться в испанские дела, когда речь зайдет о наследовании трона Атанагильда. Но все это было несколько нематериальным. К счастью, Брунгильда везла с собой и ощутимые богатства, которые свадебный кортеж должен был также демонстрировать населению, проезжая по Галлии.
Прежде всего отец снабдил Брунгильду личным имуществом, которое должно было остаться ее собственностью и в новом, семейном очаге. В этот багаж, должно быть, входил комплект нарядов и украшений, который позволил бы девушке соответствовать своему рангу, пока этот набор не пополнит муж. Среди предметов первой необходимости были и «одушевленные вещи», то есть рабы, которых Атанагильд передал в собственность Брунгильде. В состав этой челяди входила неизменная кормилица, каких вестготские короли отправляли за рубеж со своими принцессами[16], а также некоторое число рабов обоего пола, способных выполнять разные дела в домашнем хозяйстве[17]. Став королевой, Брунгильда, похоже, посадила некоторых своих готских рабов на землю под Кёльном, которую им было поручено освоить{120}.
