– Пар’чин, – сплюнула Инэвера. – Надо мне было убить его, пока могла.
Джардир покачал головой:
– И этим, возможно, обречь на гибель Ала. Это он научил меня использовать корону Каджи, чтобы усиливать сигнал и связываться с тобой за сотни миль.
Глаза Инэверы округлились.
– Ты это можешь?
– Проще простого, – кивнул Джардир. – Я и тебе покажу. Пар’чин научил меня многому, пока держал в плену.
– В плену? – зарычала Инэвера. – Он осмелился…
Джардир вскинул руку:
– Спокойно, жена. Сын Джефа сделал то, что должен был сделать, чтобы получить преимущество в Шарак Ка. Как и ты всегда поступала.
– Я не верю, – сказала Инэвера.
Джардир нежно взял ее за плечи, глядя в глаза:
– Загляни в мою душу, дживах. Если не веришь ничему другому – поверь мне, когда я говорю, что ничто не волнует Пар’чина больше, чем Шарак Ка. Я убил бы его на домин шарум, но это не входило в его намерения. У него куда более грандиозные планы. Блистательные.
– Атаковать князьков Най в Анох-Сане, – сказала Инэвера.
– О дживах, – улыбнулся Джардир, – это только начало.
– Дамаджах, – оторопела Мича, когда Инэвера открыла дверь на лестницу, ведущую на крышу. – Твоя одежда…
Та и в самом деле была разорвана, но Инэвера, придерживая ее верх, нисколько не потеряла в царственной осанке и властности.
– Ничего страшного. Расчисть дорогу в мои покои.
– Да, Дамаджах, – сказала Мича.
Джардир с гордостью наблюдал, с какой непринужденной грацией движется его дочь, одетая в черное шарум’тинг. Но на нем был плащ-невидимка Лиши, усиленный его личной магией, а потому Мича и его другая дочь-воительница, Джарвах, которая замкнула шествие, не увидели, как Джардир спускается за Инэверой в их покои.
– Проследите, чтобы меня не тревожили, – велела им Инэвера, заперла дверь и активировала сеть меток, способную остановить армию – не важно, алагай или людей.
Она повернулась и в который раз обняла Джардира:
– Мы снова одни. Уединение будет полным, пока мы не решим, как лучше объявить о твоем возвращении.
– Боюсь, любимая, что это преждевременно, – вздохнул Джардир. – Мне пока еще нельзя предъявить право на Трон черепов. Возможно, не удастся и потом. Никто, кроме тебя, не должен знать, что я вернулся, и мне придется уйти до того, как солнечный свет прикует меня к Ала.
– Это невозможно, – сказала Инэвера. – Ты же только что возвратился.
– И тем не менее вынужден уйти снова.
– Ты не понимаешь, – возразила она. – Произошло очень многое.
– Что бы здесь ни случилось, это меркнет перед путем, который предстоит мне, – ответил Джардир. – На нас лежит бремя Шарак Ка.
Инэвера вздохнула, наполняя спокойствием ауру, и взяла его за руки:
– Ашан мертв.
– Что? – моргнул Джардир.
– И Джайан, – продолжила Инэвера, сжав его руки, когда произнесла имя первенца. – И весь совет дамаджи, и твой сын Маджи. Все убиты Асомом в ночь, когда он взошел на Трон черепов.
Джардир открыл рот, но не издал ни звука. Каждая названная смерть была ударом, а в совокупности услышанное парализовало. Он принял все целиком и ответно сжал руки Инэверы:
– Расскажи все.
Он слушал, не веря ушам, пока Инэвера излагала события, имевшие место в Красии после его исчезновения. Он знал о хрупкости коалиции племен, но в страшном сне не могло присниться, что без его объединяющей десницы она рухнет так быстро.
– Было ошибкой назначить Асукаджи наследником Каджи, – проговорил Джардир. – Асому осталось одно: взобраться выше.
Инэвера покачала головой:
– Это было правильное решение, муж мой. Ты не мог знать, что он настолько кровожаден.
– Воспользоваться хора ночью, чтобы захватить трон! – Джардир сжал кулаки. – Он бесчестит все наши идеалы.
– Ценой потери сильнейшего из племен, – ответила Инэвера. – Но теперь, раз ты здесь, нам, может быть, удастся вернуть маджахов.
Джардир мотнул головой:
– Я не смогу их вернуть, не открывшись, а это недопустимо.
– Почему? – вскинулась Инэвера. – Что может быть важнее сохранения войск, когда близится Шарак Ка?
– Шарак Ка не близится, любимая, – возразил Джардир. – Война уже здесь. Сейчас. Алагай скапливаются и обзаводятся ульями по всем зеленым землям. Я должен добраться до источника и остановить их.
Инэвера ошеломленно уставилась на него:
– Но ты же не имеешь в виду бездну Най?
Джардир кивнул:
– Мы отправились в Анох-Сан не для того, чтобы помешать алагай осквернить могилы наших предков. И даже наоборот: мы дали им это сделать.
– Зачем?
– Чтобы захватить Алагай Ка, – ответил Джардир. – И мы своего добились, любимая!
– Это невозможно, – в который раз сказала Инэвера.
– Почти, – согласился Джардир. – Совместными усилиями, при помощи дживах ка Пар’чина, Шанджата и Шанвах, – и то едва справились.
– Шанджат и Шанвах тебя нашли?
– Да. Спасибо, любимая, что послала их. Без них мы могли потерпеть неудачу. Их честь не имеет границ. На счету Шанвах теперь есть и князь алагай.
– А у Шанджата?
Вздохнув, Джардир поведал ей о попытке бегства, предпринятой Алагай Ка, и поврежденном рассудке зятя. Он рассказал и о допросе, и о замысле Пар’чина.
– Безумие, – промолвила Инэвера.
