Камилла перелистывала зачитанный до дыр выпуск «Коня и гончей». Пачку журналов она привезла с собой из внешнего мира. Они служили ей подспорьем, когда трудности новой жизни грозили опрокинуть и утопить. Камилла рассматривала лошадей и знакомые лица друзей; подписи под иллюстрациями она практически помнила наизусть: «Майор Джереми Ярнольд рассказывает анекдот достопочтенной леди Фионе Лейтон – Хейдж на охотничьем балу в Смокингтон – Менор». Даже рекламы на задней стороне обложки утешали ее.
Собаки в полном составе валялись на диване. Обычно это им запрещалось, но у Камиллы не было сил орать и сгонять псов. Чарльз частенько поддразнивал ее, говоря, что она относится к собакам будто к лохматым детишкам и вечно потакает их капризам.
– А вы, кажется, довольны жизнью, сладкие мои, – сказала Камилла.
– Тебе, может, и кажется, что я доволен, – проскулил Фредди, – но это потому, что у собак почти нет мимики. На самом деле меня терзают ревность и злоба.
Тоска прорычала:
– Да ладно уже, Фредди. Ступай к той дешевой сучке Бритни.
– С этим Лео ты выставляешь себя на посмешище! – взлаял Фредди. – Ты взрослая сука, а он едва от титьки оторвался.
Лео поднял большую голову и понюхал у Тоски между ног.
– Тебе это не нравится, потому что я больше не позволяю мной помыкать, – прорычала Тоска.
– В помесях не бывает толку, – загавкал Фредди. – Ты породистая, а он дворняга. Ты ведь ничего не знаешь о его происхождении.
– Мы будем вместе до конца наших дней, – гавкнула в ответ Тоска.
– Когда у меня отрастут яйца, – проворчал Лео, – мы заведем своих щенят, правда. Тоска?
Фредди наскочил на Лео и укусил его за нос, заставив пса завыть от боли. Тоска схватила Фредди за глотку, и немедленно все три собаки сцепились в яростной схватке. Чарльз вбежал в комнату, где Камилла тщетно пыталась разнять драку.
– Фредди, а ну прекрати! – завопил Чарльз и, схватив пса за ошейник, швырнул на пол.
– Почему ты выделяешь Фредди?! – возмутилась Камилла. – Они все трое дрались.
– Потому что этот гаденыш сам по себе, – сказал Чарльз.
– Неправда, он славный малыш.
Фредди лежал на спине у ее ног и жалобно поскуливал.
– Ты его ушиб, – упрекнула мужа Камилла.
– Любой дурак, имеющий глаза, увидит, что он притворяется, – возразил Чарльз.
– Не говори ерунды. – Камилла наклонилась и бережно взяла Фредди на руки. – Собаки не умеют хитрить, бедняжка вправду ушибся.
– Да Фредди артист почище Лэсси, – залаяла Тоска.
– Тихо, Тоска! – прикрикнул Чарльз.
– Чего это ты нападаешь на моих собак? – вскинулась Камилла.
– Потому что твои собаки подлые вредители. Мне вот не приходится школить Лео.
Лео спрыгнул с дивана, встряхнулся, потянулся и, притрусив к Чарльзу, потерся головой о его бедро.
– Идем, Лео, – позвал Чарльз, – займемся с тобой мусорным контейнером.
Камилла подошла к окну и вместе с Фредди стала наблюдать за борьбой Чарльза с мусорным контейнером. Крышка контейнера то и дело распахивалась, словно огромная зевающая пасть, и мусор вываливался и разлетался по дороге.
Беверли Тредголд постучалась в заднюю дверь, крикнув:
– Всего лишь я!
На ней был розовый спортивный костюм и новые с виду белые кроссовки.
– Я опять побираться, – сообщила она. – Не продашь баночку собачьего корма, а, Кэм? Тони пугает, что будет кормить Кинга этим фаршем в жестянках, который мы получаем в пайке.
– Мне страшно жаль, Бев, но у нас и своим‑то не хватает.
– Этот сраный Кинг разорит нас дотла, – пожаловалась Беверли. – Он меня уже достал, мать его за ногу. Но хорошо, что хотя бы твоей головной боли у нас нет.
– Это какой? – удивилась Камилла. – У меня их так много.
– А какую собаку оставить, а каких двух на мыло, – радостно пояснила Беверли.
И тут же рассказала Камилле про готовящийся закон об ограничении собак, и это было все равно что бросить гранату в дом, где загорелась сковорода на плите. И то, что Чарльз уже выказал свою волю, выделив Лео и отбросив ее собак, не удивило Камиллу. В конце концов, Чарльза смолоду учили дворцовым интригам.
– Это как в том кино, «Выбор Софи», где Мерил Стрип надо выбрать из своих детишек, – подытожила Беверли, поглядев на Фредди, потом на Тоску, потом снова на Фредди.
Камилла вспомнила фильм и вздохнула:
– Я дико ревела. Просто в шоке была.
– Так кого из них думаешь оставить? – спросила Беверли.
Фредди и Тоска с тревогой ждали ответа.
– Да как тут можно выбирать? – воскликнула Камилла. – Фредди такой чудесный мужичок, и Тоска совершенная лапочка.
– А Лео? – спросила Беверли.
– И Лео славный, конечно. Большой добряк.
– Но он вообще‑то Чарльзов пес, так ведь? – вкрадчиво спросила Беверли.
Когда вернулся Чарльз, Камилла ничего не сказала ему о визите соседки и не призналась, что в курсе готовящихся ограничений для собачников. Она видела, что Чарльз не в духе и чем‑то озабочен. И понимала: он страшится объявить ей, что им придется выбрать, какой из трех собак жить, а каких двух обречь на гибель. Ведь Камилла не умела смотреть неприятностям в лицо. Тогда жизнь становилась реальной, а ей больше нравилось жить в призрачном мире самообмана.
