— Пошли, — кивает Алексей Кале. — В шкафу висит белый спортивный. Думаю, что он тебе подойдёт — у него завязки на талии.
Сам он наденет красный. Но перед этим Воробьев целует Чопру. Страстно и требовательно.
— Моя девушка самая красивая.
***
И снова — репетиция с ужасным похмельем. Воскресенье встретило Калу головной болью. Не хотелось бы привыкать к подобному. Алексею девушка сказала, что ей нужно готовиться к тому самому показу от «Rosario», но на деле ей предстояло несколько часов доводить до совершенства танец для третьего выпуска «Маски». Но сегодня вечером, как и было обговорено заранее, они будут вместе смотреть второй. На самом деле, Чопре было не по себе от того, что придется врать и изображать удивление при просмотре. И ещё более тревожно ей теперь становилось от мысли — что будет, когда маски будут сброшены? Не решит ли Воробьев, что все было специально спланировано? Что, если он разочаруется в ней?
Тяжко вздохнув, девушка натянула на голову маску Далматинца и отправилась к балету.
Маше предстояло танцевать в паре с Давидом, пока Федор, в свою очередь, будет делать это с самой участницей. Им необходимо идеально и отточенно повторить движения друг друга. Казанцева вновь и вновь косилась на Чопру. Словно что-то подозревала. Та ли это самая женская интуиция, про которую все говорят? Может быть. Очень даже.
Год назад…
Шла подготовка к номеру Монстрика. Маша буквально недавно узнала личность Воробьева. Конечно, она не имела права раскрывать ее, благодаря контракту. Но Казанцева и не собиралась. Девушка танцевала в балете «Маски», начиная с прошлого сезона. Принимала участие, по большей части, в номерах Зайца, Солнца, Змеи и Крокодила. Маша была профессиональном своего дела и никогда не смотрела на звезд, как на лакомые кусочки, к которым можно присосаться. Впервые она изменила своим принципам, познакомившись с Алексеем воочию. Мужчина был привлекательным во все всем. Красивым, умным, умел рассмешить. Но Маша была не единственной, кто позарился на его внимание. Существовала чертова Катя. Гребенная Катерина Сафирова, идеальная грудастая блондинка, из-за которой сходил с ума весь балет. В том числе — один из участников. Воробьев смотрел на нее заигрывающе. И тепло. Слишком тепло, чтобы не заметить того со стороны.
Вот и на этой репетиции эти двое ворковали и ворковали. Маша не смотрела на них. Лишь слушала.
— Леша, — пропела Сафирова. — Не нервничай. Тебе место в финале — это точно. Все остальные в этом сезоне слишком заурядны по сравнению с тобой. Даже Козерог и и Летучая Мышь не доживут до «Крокуса». Это я тебе гарантирую.
Чего?
Маша нахмурилась. На фоне смерти Мари Краймбрери это звучало жутковато. Казанцева незаметно скосила взгляд в сторону Воробьева. Что он на это скажет?
Первая композиция закончилась, а вторая звучала намного тише. Алексей промокнул лоб влажной салфеткой, скомкал ее и пульнул в ведро. Он уже успел порядком устать от танцев и теперь пользовался любой возможностью до того, чтобы отдохнуть. Вот и сейчас он буквально ловил взгляд Кати, которая в конце концов ответила на этот манёвр широкой улыбкой.
Ей все казалось, что Алексей нервничает и хотелось подбодрить — помимо всего прочего.
Но Алексей не нервничал. Однако усердно делал вид.
— Не знаю, мне часто кажется, что я мог бы лучше.
— Нет придела совершенству, но тут ты себя зря доводишь, Леша, — пропела Катерина и потрепала парня по щеке.
— Может быть, мне нравится слушать, как ты меня утешаешь, и там… Комплименты всякие, — Воробьев усмехнулся и поднял бровь.
— Вы поглядите на него! — расхохоталась девушка и хлопнула его по плечу.
Она отошла от него, но вскоре вернулась. Правда молча. Просто подошла ближе и начала разогреваться.
— Эй, — Алексей тут же решил воспользоваться случаем. — Давай поужинаем?
— Я не ем, — отозвалась Катерина
— Эх…
— Но может быть для тебя рискну. Как нибудь.
Она ухмыльнулась и отвернулась от Воробьева, который почти что подхватил ее улыбку. Его глаза лукаво сияли. Отличное настроение. Просто замечательное.
Маша закатила глаза. Может, стоит вовсе отказаться от участия в номерах Монстрика? Гораздо комфортнее ей было работать, например, с Поганкой. Соня Лескова была милой и легкой на подъем девушкой, и с ней точно не будет никаких проблем. Казанцевой было мерзко наблюдать за тем, как Воробьев скачет вокруг этой Кати.
Кто же знал, что это решение в конечном итоге спасёт ей жизнь?
Сейчас…
Теперь же Маше было ровно так же точно мерзко наблюдать за тем, как Далматинец воркует с Алексеем, уже ставшим членом жюри. Между ними-то и не было ничего в том году, но танцовщица любила строить воздушные замки. Пора бы признать, что Воробьев просто был мил с ней — как и всеми в общем-то. А в тот единственный раз, когда девушка же подошла к нему и предложила поужинать с ней, а не с Катей, мужчина сослался на свою занятость по работе. Отказал он вежливо, но неприятно было до сих пор.
