Хотелось хоть где-то спрятаться от собственных навязчивых мыслей. Соколов уже не раз доставал ее с темой Алексея, словно ему нравилось давить на ее больные точки. А ведь Джеффри Дамера во многом именно пограничное расстройство толкнуло на преступления.
И откуда Маша это знает?
Что Федор может сказать? Только то, что она слишком агрессивно настроена. Он не такой уж долбоеб, как она думает. Даже обидно, когда девушка твоей мечты считает тебя настолько тупым.
Ну хорошо — может быть, не мечты, Допустим, он в этом пока не разобрался. Но все же Соколов видит Машу своей девушкой. А она что? Залипла на своем Воробье. Это все знают. Безнадежно влюбленная. Как и сам Федор в нее. Игра света и судьбы. Впору начать самому песни писать, а не только отплясывать под них.
— Есть очень много тем для разговоров помимо этого, — его тон голоса почти обижен, Федор пьет свой пунш и смотрит в сторону, а затем вновь на Машу, — Мы могли бы в выходные поехать куда-нибудь за город. Как думаешь? Спа там, чистый воздух, отель в Подмосковье.
Он замолкает, понимая, что звучит так, словно умоляет и заманивает. Федор почти краснеет.
Маша смотрит на него как на дурака. Какое спа? Какое Подмосковье? Но все же Фёдору удается привлечь крупицу ее внимания. Самую малость.
— Ладно, наверное, плохая идея. Я просто хочу тебе понравиться, понимаешь?
Девушка вскидывает брови.
— Понравиться мне? — спокойно спрашивает Маша. — Зачем? Вернее.. Все знают, что ты ни одной юбки не пропускаешь, Федь. А я не та девушка, которой можно играть.
Обычно все было не так. Обычно девушки сами на него лезли, а он выбирал. Но тут был иной случай. Совершенно не тот, что воображался Федору. И это ставило его в тупик. Это раздражало до безумия. Хотелось наорать на эту Машу — дуру, которая не ведает своего счастья. Но разумеется делать этого Федор не будет. Он же не хочет, чтобы его шансы свелись к минус три ноля?
— Потому что ты мне нравишься. А что нужно ещё что-то?
Казанцева допивает свой пунш парой больших глотков. На губах остаётся его сладость. Вообще-то Соколов симпатичный. Одевается стильно и даже свою однокомнатную халупу обставил неплохо.
Фу, Маш, ты жалкая. Тебе слово доброе сказали, и ты сразу потекла.
— Знаешь что.. Налей мне ещё.
Он улыбается ей растерянно и едва ли не дразняще, а потом наливает пунш в стакан. Ему нравится то, что сейчас происходит. Игра, а парень любит игры.
— Послушай, ничего страшного не случится, если мы немного потусим вместе. Небо на землю не упадет.
Твой Воробей все равно тебе не даст.
— Немного? — возмущается Маша.
Он кем себя вообразил? А она ведь только-только подумала, что может обратить на него внимание.
— Или ты это… Строгих правил? — продолжает Соколов.
Теперь Казанцева вовсе выпала в осадок. Он что — тупо хочет трахнуть ее? Нет-нет, мальчик не знает, с кем связался. Эта девушка может довести тебя до ручки, до белого каления, если ты не играешь по ее правилам, но при этом успел ее заинтересовать. А Федору внезапным образом удалось это сделать. Маша вроде бы и оскорбилась, а вроде бы и даже переключилась с одного плохого настроя на другой. У нее было несколько режимов, и все они варьировались от «кошмарно» до «ужасающе».
Казанцева усмехается. Нет-нет. Она не позволит так с собой обращаться. В ее глазах вспыхивает недобрый огонёк. Пожалуй, Соколова стоит проучить. Маша плавно придвигается к нему, улыбаясь по-кошачьи. Вот — она уже касается его колена своим. В одной руке она держит стаканчик, так что протягивает к парню свободную и невесомо проходится кончиками пальцев вдоль щетины на его подбородке. Она сейчас так близко, что ее дыхание опаляет его губы.
— Знаешь, Федь, — мурлычет девушка. — Я думаю, что услышала тебя. Ты прав. Я, действительно, должна…
Федор в одну минуту подумал, что Маша, действительно, передумала. Он даже подался навстречу девушке, но… Очень даже зря.
Она замолкает.
— Свалить отсюда нахер сейчас же, — вдруг серьезнеет Маша и впихивает свой стаканчик с пуншем Федору в руки с такой силой, что часть его содержимого проливается прямо парню на штаны.
— Эй, — выкрикнул он, когда почувствовал влажность брюк. — Охренела совсем?
Он дёрнулся, но на ноги не вскочил. Казанцева же выпрямляется и встает, нарочито строго разглаживая свою юбку, и прямо перед тем, как выйти из комнаты, говорит Соколову:
— Напиши мне, когда.. высохнешь.
Настоящая сука.
— Да пошла ты.
А ведь ему больно…
Федор осушил свой стакан. Интересно, где этот недоумок Давид? В такие минуты Соколову недоставало тихой рассудительности друга.
***
Антон всегда активно вел соцсети. Может — даже слишком. В основном, в его профиле было много фотографий Сони. Соня в лучах закатного солнца, спящая Соня, смеющаяся Соня, недовольная помятая Соня чистит зубы. Лескова не отставала от возлюбленного и постоянно постила в своих «сторис» Антона с набитым ртом. Друзья за это прозвали их русскими Райаном Рейнольдсом и Блейк Лайвли, ведь те тоже любили выкладывать неудачные фотографии друг друга.
