После продолжительного молчания Томас наконец ответил, но это было совсем не то, что надеялась услышать Джанет:
– Отвечать на твой вопрос мне запрещено. Иначе я нарушу свою клятву, и мое слово будет таким же никчемным, как тающая струйка дыма.
– То есть ты имеешь в виду, что не дашь мне никакого, вообще никакого разъяснения того, что произошло сегодня вечером?
Рыцарь Розы Томас понуро стоял, выпрямившись во весь свой немалый рост, и бестрепетно вымолвил:
– Я не могу.
Джанет снова сжала кулаки и жарко прошептала:
– Как я могу тебе доверять, когда ты не предлагаешь мне ничего, на чем могло бы основываться мое доверие? Том, мне необходимо знать, почему со мной происходят все эти ужасы. Кто был тот парень в кожаном облачении и что с ним были за создания; почему его не волновало, что кто-то из людей в том зале был ранен, покалечен или даже убит… На их месте легко могла оказаться я. Вот так, прямо сейчас, валяться в луже собственной крови! – Ее лицо исказила гримаса мучительного сомнения. – И при этом ты просишь меня просто тебе довериться!
– Миледи, я…
– Никакая я тебе не миледи! Томас Линн, или как там тебя зовут, между нами все кончено. Уходи! Я… я не желаю больше тебя видеть. Никогда.
Джанет полезла в сумочку и, вынув ключи от «лайтнинга», кинула их в неглубокий фонтан, после чего отвернулась и пошагала к дому. Томас смотрел вслед, растерянно размышляя, что же ему делать. Сердце подсказывало не отпускать Джанет, предложить ей хоть какое-то объяснение происходящему. Понятно, что она не заслуживала ничего, кроме полного объяснения, зачем он, Рыцарь Розы, вернулся в мир бренных, но абсолютная уверенность в том, что она никогда ему этого не простит, стопорила его порыв.
И он прошептал во влажный ночной воздух:
– Джанет, у меня ведь тоже есть вопросы. Как здесь оказалась эта изгородь из рябины? Она, несомненно, защищает всех, кто находится в ее пределах, но только в том случае, если они будут оставаться внутри. – Он печально покачал головой: – И я боюсь, что ты недолго здесь пробудешь. А еще я должен найти, в ком пребывает оставшаяся часть разума моей Королевы… Как же я это сделаю, если останусь подле тебя?
Он наклонился над краем фонтана, одной рукой придерживая кружева манжеты, пока доставал связку ключей. Найти их было несложно. Зажав их в мокрой руке, он остановился, оглядывая темную громаду из кирпича, камня и шифера, являющую собой жилище Рэйвенскрофтов, приросшее к земле поместье, словно некий громадный первобытный зверь, ревниво оберегающий свое обиталище и всех, кто в нем проживает. Размышляя, он пробормотал в тишину ночи:
– Джанет, хоть ты меня и не слышишь, я отдаю себя на твою милость, и когда вернусь, расскажу все, что знаю. Даже если это знание, несомненно, снова нас разобщит, я дам тебе ответ на все, о чем ты попросишь.
Том повернулся в решимости вернуться сюда как можно быстрее и двинулся обратно к припаркованному мотоциклу, на заднем колесе которого крепилось странное устройство. Том присел на корточки рядом в попытке разобраться, что это за механизм и откуда он взялся.
«Похоже, многие за то, чтобы я сегодня отсюда не уезжал», – подумал он.
В эту секунду невдалеке послышался скрип каблука о камень. Подняв глаза, Том увидел вокруг себя плотное кольцо из здешних охранников. Все они смотрели на него с мрачным видом. С оружием в руках.
Джанет толкнула массивные застекленные двери, а когда те не поддались, в глубине темной комнаты она заметила мерцание красного огонька. Мельком взглянув на еще одну отцовскую камеру слежения, она небрежно отсалютовала в ее сторону.
– Чертовы папашины коды, – и презрительно набила нужные цифры. Двери распахнулись, попутно что-то задев, и Джанет сердито захлопнула их за собой. Затем как была, в грязной обуви, прошла по богатому персидскому ковру к лестнице и, чувствуя неодолимую потребность прореветься у себя в комнате, взбежала наверх, перепрыгивая сразу через две-три ступеньки.
Но наверху ее ждал отец. Лицо его выражало нечто между тревогой и гневом.
– Джанет, – тихо обратился он, – ты не могла бы на минутку зайти ко мне в кабинет?
Дочь, поспешно вытирая слезы, повернулась к нему лицом:
– Нет! Не могу, черт побери. Я иду спать.
Но на лице отца неожиданно проступила решимость; он твердо взял дочь за руку:
– И тем не менее пойдем, это займет не больше минуты.
Зайдя с ней в роскошный кабинет, Джон Рэйвенскрофт вальяжно опустился в кожаное кресло за массивным дубовым столом. Жестом он пригласил сесть и Джанет, но та, проигнорировав предложение, осталась стоять в надежде, что ее скоро отпустят.
Но как раз в тот момент, как отец собирался что-то сказать, у него зазвонил мобильный. Джанет заметила, что на протяжении короткого разговора тревога на его лице только росла.
