Наконец, минуты или часы спустя, до Джанет дошло, что она смотрит на изложение истории Королевы Летних Сумерек. Страница за страницей здесь шло множество рассказов во всех мельчайших вариациях, неизменно заканчивающихся ужасной трагедией или запредельным одиночеством.
Джанет, взволновавшись, попыталась довести до отца:
– Это и есть та Королева, с которой мы сегодня вечером встретимся… Именно ее историю мы должны изменить.
Тут Джанет ахнула, обнаружив, что страницы повествуют о ее собственной жизни; ее, а также Томаса, Рыцаря Розы. Чуть дальше излагалась и трагедия безумия ее матери, и погрязание отца в замкнутости и скопидомстве. Почерк в этих историях был свежим, а иллюстрации сделаны наспех, словно чьей-то неумелой, но любящей рукой.
«Неужели мама?»
Дальше шла последняя страница, которая оставалась пустой, по крайней мере пока. Глядя на желтоватый лист пергамента, пока еще свободный от записей, складывалось ощущение, что он ждет, возможно, даже с нетерпением, развязки той самой истории, частью которой они были сейчас – а возможно, будут и еще.
Над ухом дочери раздался хрипловатый голос Джона:
– Если то, что написано здесь, правда – а я уверен, что это так, – то получается, что свою жизнь я растранжирил впустую. Я посвятил себя только одному делу – бездумному стяжательству. А нажитым разбрасывался, помыкая жизнями других людей, подчиняя их своей воле, чтобы стяжать еще больше. Но неважно, как велика куча золота и серебра – ведь ее никогда не будет хватать, чтобы купить красоту мира, показанную на страницах этой книги. Никакое богатство не сможет окупить то счастье, ту радость.
Джон нежно прикрыл руками ладони своей жены и, глубоко заглянув ей в глаза, прочувствованно сказал:
– Я очень виноват перед тобой и моей дочерью. Но не только. Я подвел еще и себя. Сможете ли вы мне когда-нибудь это простить?
Жена в ответ тепло улыбнулась:
– Ну конечно же. Конечно, любовь моя. Только по прошествии этой ночи нам всем следует извлечь уроки и распоряжаться нашей общей жизнью иначе. Возможно, мягче и бережней друг к другу.
Маири смахнула рукой одинокую слезу, которая медленно скатывалась по щеке мужа.
– Эту самую книгу мы и подарим Королеве. Будем уповать, что она дойдет умом и прочтет в ней все нужное. Иначе никому из нас не избежать трагедий истории, частью которой на протяжении вот уже долгих веков является она сама.
Ночь над землями бренных снова застала семью Джанет среди простора вересковой пустоши. Мать и отец, не выдавая своих эмоций, смотрели, как их дочь заводит мотор огромного «лайтнинга». И когда Джанет на всей скорости рванула прямо к стоящему на ее пути монолиту, оба отвернулись в предощущении трагедии. Ни один из них не заметил, что глаза Джанет крепко зажмурены, а руки приросли к рулю в страхе перед вздыбленной, стремительно близящейся гранитной плитой.
«Не смотри! Если не видеть этот чертов камень, то может, и получится сквозь него пройти… снова».
– Нет! – не сдержавшись, выдавил мучительный стон ее отец.
А затем с изумленным, благодарным облегчением увидел, как Джанет исчезла под поверхностью дольмена. Но еще большим изумлением для него было, когда сразу вслед за ней из мохнатых кущ вереска выпрыгнули две чернобурые лисички и, взмахнув хвостами, скрылись там же.
«Надо же. Куда ни кинь, а надо привыкать».
Ощутив упругий удар шин по ту сторону границы двух миров, Джанет резко дала по тормозам. «Лайтнинг» дернулся и встал, взметнув фонтан камешков и ошметков папоротника. Оглядевшись, Джанет поняла, что это то самое место, где они с матерью проходили через камень.
«Неужели это было только вчера?»
Сверху по небу неслись зловещие иссиня-черные тучи, а до слуха временами доносились отдаленные раскаты грома. Вереск вокруг исходил густым благоуханием. Джанет подняла воротник куртки, а шлем Томаса надвинула поглубже в надежде, что дождь повременит, пока она не выполнит свою задачу.
«Приграничье всегда чудит. В Стране Фэй дождя не бывает. Легкий туман по вечерам, но ливней никогда».
Внезапно тучи расступились, и раскосый рыжий закат обдал все вокруг яркими оранжевыми лучами. В сияющем золоте озаренного пространства Джанет поняла, что вдалеке она видит ее землю и небо.
«Ух ты. Этим вечером граница между нами не толще целлофана».
Из-за еще одной облачной кручи вылезла краем луна – по всей видимости, со стороны владений Королевы. Несмотря на стоящую впереди нелегкую задачу, Джанет поймала себя на том, что улыбается, горя желанием к ней приступить. Тяжелый «лайтнинг», взревев мотором, принялся на скорости одолевать заросшие трещины и высокие, выветренные выступы камней.
«Так. Мама сказала, что мне нужно спрятаться где-нибудь здесь, на границе, и Королева явится ко мне сама».
Спустя время, когда луна наигралась в прятки с грядами облаков и мирно осветила бескрайний пейзаж, Джанет заслышала вдалеке смутно растущий гул. Но гром исходил не от какой-нибудь молнии, чиркнувшей небосвод ее мира, а от дробного перестука сотен копыт по земле.
