И здесь Лир увидела на газоне то, что она, возможно, не заметила накануне, – то есть во вчерашнем мусоровозе, вероятно, находился ещё и поднос с горячим серебряным кофейником, булочки с джемом и кастрюлька овсянки, а также тарелка, чашка и серебряные ложки. Может, шофёр заметил это уже позже, вернулся и оставил на газоне – честные люди эти мусорщики! (вздохнула королева, набрасываясь на еду).
А затем она обнаружила совершенно рядом с кофейником волшебную карточку – видимо, сын Кордель выбросил её в раздражении, и теперь она была ничья (можно сказать, помойная).
Королева спрятала карточку в карман на всякий случай, а грязную серебряную посуду она, будучи аккуратной женщиной, собственноручно отнесла в ближайшую урну – вот она, новая жизнь: королева решила, что всегда теперь будет выбрасывать использованную посуду сама.
Затем Лир тут же вышла вон из ворот королевского дворца, и гвардейская охрана окаменела, не зная, что предпринять: у них было задание никого не впускать, а насчёт никого не выпускать им было ничего не сказано, нельзя было ничего выносить, это да.
А так – выходи кто может.
Королеву, разумеется, они не узнали в таком-то виде (мокрое платье всё в пятнах, шляпки нет, королеве пришлось её выбросить, о чём скажем дальше).
И в первый раз в жизни Лир помчалась пешком по улице одна.
То есть за ней сразу ринулся отряд вооружённой охраны, таившийся до той поры за кустами, однако их-то привратники задержали, опомнившись, и потребовали какие-то пропуска на вынос оружия!
Ещё бабульку без вещей они могли выпустить, но вооружённый отряд охраны нёс при себе имущество дворца: мундиры, знамёна, кальсоны, сапоги, сабли, портянки, шашки наголо, носовые платки, пики за плечами и т. д.
Таким образом королева-бабушка пилила вдоль по улице одна и без шляпы, при этом светило солнце, а волосы-то были нечёсаные! (В витринах всё отражалось, как в зеркалах.) Королева оказалась без головного убора по следующей причине: мокрой шляпкой пришлось подмести пол, а затем бросить её в поганое ведро. Почему шляпой пришлось подметать – просто королева-бабушка утром вспомнила, как гвардейцы с поклоном снимали свои шляпы и легко – раз-раз – подметали перьями королевский паркет. И она тоже попробовала подмести крошки и огрызки в одну кучу, но шляпка тут же поделилась на две части, на поля и донышко, не вынеся объёма работ, так что место ей было в ведре!
Ведь – заметим – уборка в королевских покоях всегда ведётся в отсутствие хозяев, поэтому у Лир не было опыта: она просто в глаза не видела ни веника, ни совка! Видимо, так и представляла себе, что уборщицы работают шляпами, бедная Лир.
Кстати, многие мужчины и дети этого же добиваются и в своих семьях, чтобы ничего подобного не знать: дескать, я хочу лишь видеть результат, требуют они. Но поневоле наблюдают весь процесс, всю стирку, глажку, подметанье, чистку картошки, пар от макарон, а иногда и вынужденно принимают во всём этом участие – что ж, не короли ведь.
Однако вернёмся к Лир.
Обычно её причёсывали дважды в день, утром и перед балом, но к описываемому времени прошли уже сутки без парикмахера, причём королева, даже если бы и купила себе расчёску, не сумела бы понять, как ею пользоваться, не смогла бы воткнуть её поперёк шевелюры и с силой протянуть по направлению к ботинкам, безжалостно выдирая по дороге всё, что мешало движению. Это ведь целое искусство!
Итак, нечёсаная королева рысью мчалась, отражаясь в витринах, лохматая, как новый веник, и вдруг видит: за окном мужчина в белом халате трудится над кудрями дамы. Причём дама сидит вся в пене, как морская волна.
Лир затормозила, вошла в парикмахерскую и села в кресло со словами:
– Лапочка, я готова.
Парикмахер живо вызвал другого мастера, и тот встал за креслом королевы с вопросом:
– Желаете постричься?
– Желаю, – отвечала Лир. Она была очень покладистой и никогда не спорила со слугами.
– А как? – спросил назойливый дядя.
– Вот как, – ответила королева и ткнула пальцем в картинку на стене.
На этой фотографии (это оказалась реклама краски для волос) был изображён молодой человек, бритый наголо, но с полосой щетины вдоль черепа, примерно как у коня. Полоса эта была зелёная.
Возможно, Лир хотела стать неузнаваемой, чтобы никто в неё не тыкал пальцем и не дразнил «Королева, выдь из хлева!» или ещё как-нибудь.
А может, она хотела теперь прожить совершенно иную жизнь, которая ранее ей была недоступна.
Хотя вполне вероятно, что она просто не рассмотрела фотографию, очки-то остались во дворце!
– Так?! – спросил на всякий случай парикмахер.
– Да, – подтвердила Лир. Она не выносила долго разговаривать с лакеями. Всякий слуга знай своё место!
Короче, мастер выполнил причёску не моргнув глазом, и в таком виде Лир выкатилась на улицу, розовая, чистенькая, лысая, с зелёной щетиной повыше лба.
Парикмахер, увидев дело рук своих, окаменел и даже забыл про деньги, велосипедист на улице тут же, засмотревшись, налетел на столб, таксисты загудели, школьники приветственно засвистели, старушки-прохожие преувеличенно зааплодировали, такой был эффект.
