— В какой тюрьме? За что Маша? Я чист перед законом. А жить со мной ты добровольно согласилась. Остальное, что до этого было, доказать надо. А доказательство — ты сама. Когда мы познакомились тебе, сколько было лет? То-то. Правильно, паспорт получила. Соображала уже, как и от маменьки избавиться и как её мужа соблазнить. Кому ты и что хочешь доказать! Ладно, малолеткой бы была, а теперь — баба взрослая. Тебе уже самой о старости думать надо!
— Замолчи! С мамой ты сам всё подстроил. Это ты её отравил!
— Что ты говоришь? А доказательства где? Да чего я с тобой тут разговариваю? Я такой плохой, а ты за столько прожитых со мной лет, почему раньше молчала? Так что это ты молчи! Что ты можешь мне предъявить? Цацки, какие я тебе дарил? Шмотки заграничные? Запомни, для всех ты — приживалка! Проститутка! Тварь ты продажная! А она доказывать кому-то что-то собралась! Да ты знаешь, с кем связалась? Ты знаешь, с какими я людьми завязан. Не я — они тебя, если что в порошок сотрут, — Никанор сел в кресло. Говорил не громко, но чувствовалось, что он взбешён.
— А ты не переживай так за меня! О себе подумай, как в тюрьме сидеть будешь. Я молчать не буду, расскажу, как ты своего дебила Артёма к Соколовой посылал. Кто его к ней в гараж оправил? Что думаешь, не знаю? Всё слышала! Как ты ему сказал? Тёмыч, проверь у этой Соколовой, может у неё тормоза не в порядке. Если так, тогда починить надо. Помоги бедной одинокой женщине. Твой дебил, помог, починил! Меня послал фотки украсть, а сам уже знал, это она и есть та беспомощная девочка, твоя первая жертва. Педофил чёртов! Точно удостовериться хотел, что убил ту, которую давно хотел уничтожить? Развратник! Сколько тебе тогда было лет? Двадцать? А Людмиле десять? Урод! А матери её все тридцать! Вот она тебя и застукала, посадить хотела! Ты поэтому Людмилу убил, когда встретил! Праведник, целитель душ! Теперь я понимаю, чего ты здесь обосновался, всё заранее продумал, предусмотрел. Может ты её выискивал все годы? Теперь понятно — это ты её травил ртутью! Извращенец!
— Что ты говоришь? Какая ртуть? Кого я убил? Что ты говоришь? Сама не понимаешь! Успокойся! — Никанор встал с кресла.
— Не подходи! — крикнула Маша, я хотела вмешаться и войти в комнату.
— Да сядь ты! — резким движением он толкнул женщину в кресло. Медленно, чуть наклонившись, прохаживаясь вокруг неё, Никанор продолжал тихо, как змея шипеть, — проститутка! Все вы твари! Да, убил! Её надо было раньше грохнуть ещё тогда, когда она, сучка малолетняя забеременела! Непокорную из себя строила! Помню, как меня её мамаша любвеобильная достала! Люблю! Жить без тебя не могу! Ей дочь, как корове седло нужна была! Она сама её ненавидела. Да мужа дурака презирала. Заведующая РОНО! Куда там должность у неё большая! Видишь, эта тварь в четырнадцать родила, а тебя я берёг!
— Осёл ты старый! Кобель хвостатый! — разошлась Маша.
— Надо было поступить с тобой как с ней, попользоваться, да забыть. А ты бы с дитём мучилась всю жизнь. У тебя мать-то в отличие от Людки алкашка! Не помогла бы, не прикрыла бы позор, как её мамаша. Как живот появился у дочери, со школы её забрала, в деревню к родне своей отвезла. А как родила Людка, так тётка подкинула выродка в детский дом! — я чуть не влетела в комнату. Как я чувствовала, я так и знала, что попала в точку, когда подумала, что Люда узнала тогда в Никаноре своего отчима! — подлец, мерзавец! Ребёнка, получается, с десяти лет мучил! — но я вовремя себя сдержала. Решила послушать, что ещё может выложить этот негодяй.
— И не жалко? Твоё же дитя! — ответила ему Маша.
— Жалко? Ха-ха-ха! — противно засмеялся Никанор, — кого жалеть? Был бы пацан — мужик! А то ещё одна тварь родилась!
— Ну, ты и урод!
— Я урод? Это вы все швали подзаборные, вас всех надо топтать, топтать! Душить! И тебя надо душить, — говоря это, Никанор в ярости затопал ногами и начал бить тростью о пол.
Но потом, услышав, какие-то непонятные шумы и возню, я рывком открыла дверь и подскочила к сопротивляющейся Марии, приставив электрошокер к шее Никанора. Раздалось негромкое жужжание, и грузная туша мужчины упала на ковёр перед креслом, на котором сидела Маша, крепко сжимая древко трости Никанора. Ею он пытался надавить на горло девушки.
— Машка, да что же они всё на твою худую шею покушаются? Дыши, дыши! Отпусти ты эту чёртову палку! Баба Лиза! — кричала я, выводя Машу из кабинета, — принесите скорее воды! Этот, — я кивнула на лежащего, на полу Никанора, — ещё не скоро очухается. Я всё записала на мобильник, Машуня. Доказательства у нас в кармане!
Усадив бедную девушку в гостиной на диван, я позвонила полковнику.
— Вадим Петрович, срочно приезжайте с опергруппой! Да не ко мне к сектантам, мы здесь! Мы с Машкой Никанора арестовали! Да ты не возмущайся полковник. Я свидетель, я всё слышала, и Машка тоже, это он убил Людмилу! Этот осёл хвостатый, такое рассказал! Я всё записала на мобильник. Всё ждём. Не-ет! Он нам не навредит, я его электрошокером уложила надолго!
