В том, что с нами произошло и то, что ты ушёл из семьи, несправедливо винить только меня. Да, я не могла справиться со своими чувствами! Я полюбила молодого человека намного младше себя со всеми его недостатками. Он, кстати, мне дал то, чего не смог дать ты. Да, нам пришлось расстаться с ним. И его поступок — предательство по отношению ко мне. Но всё то, что произошло в нашей семье и с Людмилы не снимает ответственности. В её возрасте уже можно было соображать головой, а не дурными инстинктами. Она должна была думать, а не соблазнять молодого мужчину. И ты виноват, в этой ситуации. Ты не мог или не захотел забрать дочь к себе в годы её взросления. Побоялся ответственности за неё. А я не могла предположить, что у меня, вырастет такая падшая дочь. Влад мне рассказывал, Люда влюбилась в него, как кошка. Она прохода ему не давала, поэтому он не устоял.
Мне не за что просить прощения ни у неё, ни тем боле у тебя. Я пострадавшая сторона. Вы устроили свои жизни, а я осталась в одиночестве и с очень больной душой. Вам безразлично, как я справляюсь со своим горем. Когда наша с тобой дочь забеременела от Влада, я всё сделала, чтобы скрыть этот позор. Пришлось всем соседям и на моей ответственной работе сказать, что ей по состоянию здоровья придётся жить в деревне. Но на самом деле я отвезла её к одинокой двоюродной сестре в Семикаракорск. Там наша дочь и родила девочку.
Я приехала сразу к ней после родов и посоветовала сестре самый разумный вариант, оставить новорождённую в роддоме, а Люде сказать, что девочка умерла. Ты сам понимаешь, я не могла позволить оставить этого ребёнка в нашей семье и как настоящая мать, понимала, что в четырнадцать лет, да с такими наклонностями, Людмила не сможет стать нормальной матерью и воспитать достойного человека. Люде пришлось ещё некоторое время лежать в больнице. Но я не могла остаться с ней. Ты знаешь, какой ответственный пост я занимала в то время. Потом она, как я узнала от сестры, переехала к тебе. Но ты, же эгоист! Ты должен был понять меня, Влад это был мой последний шанс. Конечно, сам-то ты устроился, создал новую семью, зачем тебе дочь, через два года ты опять отправил её в Ростов. Из-за твоего эгоизма и коварства нашей дочери, я лишилась любимого человека. Пока я решала её проблемы, Влад, конечно, меня оставил.
Но пишу я тебе вот по какому поводу. Я думаю, ты имеешь связь со своей дочерью. Когда Людмила уезжала из Ростова с каким-то лейтенантиком, она в глаза мне бросила обвинение, что это я виновата, в том, что у неё не будет больше детей. Она, видите ли, меня больше видеть не хочет. Вины моей в этом я не вижу. Надо винить некомпетентность врачей в наших областных больницах. Но я хочу, чтобы она успокоилась. Её дочь жива и здорова. Если она желает, может встретиться с ней.
Возможно, тогда она поймет, как это тяжело быть матерью. Недавно я получила письмо от своей умирающей сестры из Семикаракорска. Она сейчас находится в больнице, поэтому решила открыть мне тайну, которую хранила все эти годы.
После отъезда дочери к тебе, сестра втайне от меня, забрала девочку из роддома и записала её на свою фамилию. Имя её Озерова Евгения Ивановна. Она не знала о тайне своего рождения. Считала матерью мою сестру. А та боится, что девчонка останется одна после её смерти. Чего бояться? Ей сейчас почти восемнадцать лет. Ты сам понимаешь, мне эта головная боль ни к чему. Мне хватило неблагодарной дочери, не хватало, чтобы я остаток жизни посвятила не понятно кому. Так что, можешь передать Людмиле, что мать зла не помнит, и может, дождётся хотя бы материальной благодарности от зрелой дочери, которая…».
Теперь кое-что прояснилось. Люда узнала о существовании дочери. Вот, что она хотела мне рассказать. Может быть, зная о близкой своей кончине, она хотела попросить меня проконтролировать вхождение в наследство дочери. А я была поглощена приготовлением к своему юбилею. Теперь уже не выяснить, чем Люда хотела поделиться со мной, поэтому буду делать так, как подсказывает мне сердце.
Так, так… Озерова Евгения Владимировна тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения. Выходит, в то время Людмиле было четырнадцать лет. Всё верно. Девочка родилась от Никанора. Люда после родов уехала в Геленджик, потом возможно в Ростов. Господи, может это Евгения с наклонностями папаши и каким-то образом узнала о матери и решила мстить ей? Да нет! Люду травить стали летом, а о дочери получается, она узнала зимой. Но возможно и то, что дочь узнала раньше о своей состоятельной матери. Возможно, и нет. А может, вообще Люда о дочери не узнала? Не успела? Письмо-то было под клеем в альбоме. Вот кто его туда положил? А не скататься ли мне в родной Ростов-на-Дону? И заодно, до полной ясности посетить чудесный город моего пионерского детства Геленджик.
