Язва застывает. Бессовестные глаза ищут в моих правду, и я не отвожу взгляд. Мне нечего скрывать. То, что меня влечёт к ней не по-детски, очевидно без слов. Жадно обшариваю атласную кожу. Через ладони проходит горячий ток, доводя внутренний заряд до максимума. Небывалый прилив сил заставляет чувствовать себя несокрушимым, всесильным. В грудине раздувается пламя. Я возбуждён как никогда раньше, а ведь ничего толком не предпринимал, лишь притронулся. Только теперь осознаю по-настоящему, как скучал по нашей близости.
Элиза дышит рвано. Уступчиво обмякает, с охотой встречая мои прикосновения, но я держу крепко.
– Ты ревнуешь меня? – озвучивает она на выдохе, когда я ныряю ладонью вниз.
Надавливаю между ног через тонкую ткань, впитывая в себя каждую эмоцию на её лице. Эсми не борется со мной, не пытается освободиться. На щеках проявляется румянец, выдавая взаимную химическую реакцию. Кружево увлажняется, требуя пробраться под него. Элиза плывёт от моей напористости и напускной грубости.
Потому что уверена: я не причиню ей реальной физической боли.
– Ревнуешь, – отвечает она сама на заданный вопрос и прикрывает веки, ощутив мои пальцы на клиторе.
Натираю нежный бугорок, столкнув нас лбами. Отмалчиваюсь, решив сделать то, ради чего приехал. И на этом остановимся… Не хочу выяснять отношения и устраивать выносы мозга. Они не входят в привилегии любовников.
Эсмеральда облизывается, задевая кончиком языка мои губы, и это едва заметное электризующее касание торкает, как наркомана после завязки. Отпускаю её руки и порывисто сбрасываю халат, оставляя Смуглянку в одном бельё и перчатках. Даю себе секунду передышки, чтобы окатить округлые изгибы кипящим взглядом. Она безупречна. А в таком бесстыжем виде – и подавно. Наверняка в данный момент и я не похож на человека голубых кровей. Эта маска обычно предназначена для клиентов.
Элиза опускает руки и замирает в ожидании, прекрасно осознавая, к чему всё идёт. Источает смесь вожделения и испуга. То, что нужно.
Опускаю вниз чашки лифчика и, сжав в ладонях оба полушария, по очереди припадаю к соскам цвета кофе с молоком. Негромкие восхищённые вздохи отзываются волнообразными всполохами в паху. Член ноет от напряжения. Под кожей собирается опаляющий жар. Тонкие пальчики привлекают мою голову ближе. Обрисовываю языком затвердевшие бусины, покусываю, втягиваю в рот, захватывая как можно больше. Съел бы суку.
– Мэтт… – зовёт Элиза срывающимся голосом. – Я подменяла подругу. Прости, что не сказала. Я не планировала ничего криминального, честно. Я вообще не хотела участвовать в этом цирке!
Отлепившись от пышной груди, выпрямляюсь. С кровожадной улыбкой провожу большим пальцем по её губам, стирая алую помаду. Успокоился ли я, услышав признание? Нет. Завёлся с полоборота. Раскаивающаяся Эсмеральда – крайне редкое явление. Но покорность в тоне задействует обратный механизм: не сжалиться, а прогнуть под себя, подчинить, привязать.
Вдавливаю ладони в стену по обе стороны от её головы, нависая агрессивной скалой. Верю ей. Сам не понимаю, почему, но верю.
– Но ты знала о привате. И как далеко ты могла зайти, если бы там был не я?
Глаза Элизы внезапно проясняются, а бровки, наоборот, хмурятся.
– Кстати, что там делал ты?
– Подменял друга, – почти один в один копирую её оправдание. – Который, получается, ждал твою подругу. Это чистая случайность. Я тоже впервые участвовал в таком.
Вначале стычки противился выяснениям, но мне и впрямь полегчало. Весь груз свалился вниз, концентрируя всю тяжесть там.
Элиза улыбается и, оглядев меня вплоть до эрегированного холма и назад, запускает ладони под лонгслив, вздыбливая все волоски на теле.
– Ты отвалил огромную сумму ради меня.
– Это была только начальная ставка, – возражаю я величественно. – Я вполне мог посостязаться и дальше.
– Чтобы никто другой не уединился со мной? – В зеркальных омутах мерцает самодовольство с хитрецой. Элиза задирает низ кофты, побуждая оторваться от стены и помочь стянуть совсем.
– Я счастлив иметь такую сообразительную ассистентку, – двусмысленно подтверждаю её догадку, сгребая густые волосы на макушке.
Улыбка Смуглянки делается всё довольнее от осознания, что моя несказанная щедрость продиктована ревностью, а не желанием купить секс. Мне его дадут и даром, если захочу.
– И часто ты так соришь деньгами? – флиртует она, задрав голову.
– Нет.
Уклончивый ответ, похоже, устраивает Элизу. Не теряя времени, она приступает к ремню. Спешит. Меня самого до одури вводит в азарт происходящее. Мы стоим почти у порога. Я обутый. Она со съехавшим лифчиком и со сдвинутыми трусами. Но удобство обстановки – последнее, что сейчас волнует. Из-за искрящегося между нами напряжения укрощать внутренних бесов становится почти нестерпимым.