Особенно когда Смуглянка приседает, спуская джинсы вместе с боксерами. Возбуждённый член выпрыгивает прямо перед её лицом. Бросив на меня многообещающий взгляд исподлобья, Элиза медленно-медленно целует головку, заставая врасплох этим чувственным ритуалом, а потом невозмутимо заканчивает с раздеванием. Разуваюсь, не выпуская хвост из кулака, и помогаю снять остатки моей одежды.
Оставаясь сидеть на коленях, Эсмеральда смыкает ладонь вокруг члена и начинает скользить этим кольцом вдоль длины. Впечатления непередаваемые. Кружевная перчатка преумножает трение. Дыхание Элизы опаляет ствол, но губами к нему больше не прикасается. Нарочно томит в ожидании. Глаз не сводит, выставляя напоказ беспредельную храбрость. Будто я мог подумать о ней иначе. Я смекнул, с кем спутался, с тех самых пор, как она подмяла под себя толстокожего Гейтса.
– Мистер Кинг, я ни разу не получала столь крупный…гонорар.
Ясное дело, она давно догадалась о влиянии на меня этого распевного «мииистер». Из члена выделяется кристальная капля, привлекающая внимание моей умелой помощницы.
– И? – подгоняю я низким охрипшим голосом. Вечность глазел бы на её коленно-преклонную позу.
– Я хочу вас отблагодарить. – Элиза явно вошла в роль, сложив брови домиком. – Не против, если я пососу ваш великолепный пенис?
Настал мой черёд хитро улыбаться. Одобрительно киваю.
– Приступай.
И она не колеблется. Трепетно сдвигает крайнюю плоть, обнажая налитую головку, которая через секунду исчезает в тепле рта. Это погружение безжалостно туманит зрение, и я борюсь с желанием закрыть глаза. Хочу смотреть на минет от и до. И то, что Элиза проделывает дальше, превосходит все мои представления. Наблюдаю, как член заходит всё дальше, пока не упирается в горло, и совершаю рефлекторный толчок. Закатывающиеся глаза Смуглянки выдают наслаждение процессом. У меня сбивается дыхательный ритм.
– Вам приятно, мистер Кинг? – шепчет она, сделав паузу.
– Не то слово… Ты очень хорошая плохая девочка, Элиза. – Перехватываю член в свой кулак и требую: – Высунь язык.
Она покоряется, и я тут же ударяю по нему головкой. Очерчиваю ею контур губ. Всовываю в рот неглубоко и опять вынимаю. Повторяю эти действия снова. Смуглянка в какой-то момент засасывает член с такой силой, что не позволяет вытащить его наружу, заперев в тугом плену.
– Так нравится, что невозможно оторваться? – подшучиваю я, не сумев подавить шипение. Оно прорывается сквозь стиснутые зубы, стоит ко всасывающим движениям подключиться языку вместо ответа на вопрос.
Элиза сосёт член, окольцевав его правой ладонью, а левой массирует яйца, задевая область за ними. Не разрывая зрительного контакта, смакует моё неприкрытое удовольствие. Обхватываю точёный подбородок, чувствуя пальцами стекающие слюни. Это всё настолько порочно и греховно, что уничтожает во мне оставшиеся крохи здравомыслия. В голове гремит настойчивая мысль: устроить ей такое порево, чтобы имя своё забыла.
С самозабвенным стоном Элиза вбирает в себя твёрдый орган до давящихся звуков. В раскосых глазах скапливаются слёзы, но она не останавливается, заглатывая глубже и глубже. Всем видом показывает решимость идти до конца, а я так жаждал вставить ей в рот, что не сдерживаюсь. Моё сиплое рычание сопровождает первую дозу спермы, изливающуюся ей в рот. Крестец опоясывает одуряющее пекло. Оно стремительно завладевает новыми участками, отсылая волны экстаза к эпицентру возбуждения. Эти приливающие и отливающие импульсы опьяняют. Играют с разумом, отключая от реальности. Становится плевать на всё и на всех, кроме нас двоих. Толкаюсь в глубину, торжествуя от того, с какой ненасытностью Смуглянка глотает семя без остатка. Ни намёка на отвращение. Во взгляде обожание.
– Чёрт возьми… – из-за вспыхивающих разрядов из моего словарного запаса махом стираются литературные слова. – Это было… oхрененно.
Поднимаю Эсми на ноги и накидываюсь на истерзанные губы, попутно снимая лифчик и трусы. Какого чёрта связь с ней кажется такой лёгкой и естественной? Испытываю какое-то изощрённое блаженство от взаимообмена нашими вкусами. То, что для кого-то считается сокровенным и гнусным, с ней – само собой разумеющееся, на уровне природных инстинктов. Вспоминаю то упоение, с каким она слизывала собственную влагу с моих пальцев, и прихожу к однозначному итогу: мы с ней долбаные фетишисты, повёрнутые на оральных ласках. Почему мы, вообще, не начали с куни и минета, оттягивая невероятное наслаждение?
Элиза отвечает с неменьшим пылом. Языки сталкиваются в безудержном противостоянии. Каждый её выдох и еле уловимый всхлип выпускает новые стрелы похоти к низу. Моя половая система, должно быть, в ауте от режима нон-стоп.
Отрываю Смуглянку от пола и иду в спальню наугад, не прекращая целовать её. Заваливаюсь на кровать, подминая под себя хрупкую фигурку, и вынужденно прерываю лютое сражение наших языков. Должен проверить, не станем ли мы завтра героями любительского видео. На экране ноутбука, лежащего на приставном столике, отображаются обои рабочего стола.