Выдержишь… И захочешь повторить.
– Когда почувствуешь нестерпимое желание сдаться, постарайся выдохнуть и расслабиться, – наставляю я, полагаясь на опыт. – Тебе понравится. – На этих словах раздаётся долгий стон, и внутренние мышцы начинают бесконтрольно сужаться и расширяться вокруг вибратора.
Пространство спальни заполняется кульминационными стонами. Шевелю ручкой массажёра, и его вершина вжимается в эрогенную зону. На самом мощном судорожном сокращении появляется первая порция жидкости, и я ловлю горячие струйки ладонью. Растираю по промежности, по тонкой коже бёдер. Вновь усиливаю давление, ликуя от необузданных криков Элизы вперемешку с незнакомыми русскими словечками. Она кончает долго и бурно, содрогаясь всем телом.
На очередной мольбе отключаю успешно опробованное устройство и, пристроившись сзади, рывком ввожу член. Чёрт, невероятно…
– Иди сюда, Смуглянка, – шепчу я и поднимаю её к себе за плечи.
С искусанных губ соскальзывает, скорее всего, восторженное слово, если судить по насытившийся улыбке. Но мы ещё не закончили.
Прижимаю Элизу взмокшей спиной к своей груди и принимаюсь врезаться в неё, точно обезумевший. Захватываю подпрыгивающие груди в ладони и вместе с ней отпускаю все внутренние тормоза, на которых и так долго продержался. Она впивается пальцами в мой зад для опоры и кладёт голову мне на плечо, прогибаясь в пояснице. Веки плотно сжаты от сладкой боли. Дышит через раз, как и я. Затрахал бы до смерти.
С каждым погружением в жаркую тесноту перед взором всё меркнет. Каждое девичье придыхание сплетается с моим. Под нами влажная постель. Матрас, явно не рассчитанный на такие совокупления, с хрустом пружинит. Но мы оба отдаёмся во власть чувств, а не рассудка, вырубив на время проклятые ограничения, не имеющие сейчас никакого значения.
Самое важное в эту минуту находится в моих руках.
Элиза
– Ураааа!
– За богов продаж!
– За нас!
Под разномастный ликующий хор коллег смеющийся Мэтт тщательно встряхивает шампанское и, отмотав проволоку, открывает его. Пробка с хлопком вылетает, и пена фонтаном выстреливает из бутылки, проливаясь на пол дорогого офиса. Но директор «Паблик билдингс» выглядит настолько заражённым массовым весельем, что не обращает внимания на подобные мелочи. Торжествует со всеми, разливая по фужерам оставшийся игристый напиток. Я стою рядышком, имитируя превосходное настроение, а сама словно варюсь в котле грешников, изгнанных в ад.
Раньше я недоумевала, если слышала истории пар, поженившихся спустя неделю после знакомства. Это не укладывалось в моём понимании. А как же свидания, притирки, быт? Нет, естественно о собственной свадьбе я и не думаю (почти), но мы знакомы с Мэттом месяц с небольшим, а по ощущениям – целую жизнь. Как-то незаметно он стал самым родным и близким человеком. Ближе Келли и ближе Нины. А больше у меня никого нет.
Сделка с Нилом состоялась вчера. Даже с учётом потери аванса, выплаченного владельцам помещений в Брайтон-бич, он не остался в накладе.
Могла бы солгать, что и я в выигрыше, но это не так, хотя эти площади со вчерашнего вечера закреплены за мной. В данный момент это сомнительное достижение кажется второстепенным и не заслуживающим приложенных для этого усилий.
В моей голове есть мозг. К счастью, конечности на месте. И в один прекрасный день я непременно пришла бы к своей бизнес-цели. Вероятно, потеряв много времени, денег, нервных клеток. Но, заходя в свою новенькую студию, я испытывала бы безграничную гордость и счастье. Сейчас, глядя на живой пример того, кто создал своё дело с нуля, я испытываю чудовищное чувство вины.
Именно поэтому я решила признаться Мэттью сегодня же, после нашего собрания. Расскажу о себе, о том, что сподвигло меня на ложь, а дальше слово за ним. Мне нечего терять, а признание даст шанс, который однозначно существует. За минувшие недели список фактов в пользу того, что он поймёт, разросся до поразительных масштабов:
В наших ваннах теперь по две зубные щётки.
У меня есть ключи от его пентхауса, а у него – от моей каморки (под предлогом удобства, но тем не менее).
Нам весело и нескучно друг с другом, и всегда есть, о чём поговорить, не касаясь работы.
Мэтт потихоньку пополняет коллекцию русских слов. Зачем это делать человеку, собирающемуся в скором будущем разорвать наш роман?
А секс? Пожалуй, этот пункт стоит поместить на первое место моего списка. Никогда… Никогда бы не подумала, что занятия любовью могут быть до того фантастическими. Я тону в том жарком безумии, которое устраивает Мэттью, то лишая кислорода, то вновь насыщая им. И так по кругу. Мы сливаемся друг с другом – и моя душа будто отделяется от тела, паря высоко-высоко. Этот полёт в космос происходит на каком-то непостижимом молекулярном уровне. Может быть, дело в банальной физической совместимости? Но она не отменяет того факта, что со мной такое впервые. А с ним? Этот вопрос зудит на языке, но задать его напрямую не хватает смелости.
Мэттью называет меня ласково Смуглянкой. Разве равнодушный мужчина будет придумывать для неважной женщины красивые прозвища?