– У Мут Маук бывают видения, – ответил Зна-ят.
– Что это за слово «видения»?
– Мут ла говорит с ней. Она уже делала это раньше. Иногда Мут Маук видит, что произойдет.
Дар – провидец? – подумал Севрен. Но почему-то он не удивился.
– Что же говорит ей Мут Маук?
– Я не знаю, – ответил Зна-ят. – Мут ла говорит с матерями, а не с сыновьями. Ее советы не для нас.
Севрен снова отстал от Зна-ята, потому что идти по следам орка было легче. Он шел, размышляя о даре Дар с чувством благоговения. Прошло немало времени, прежде чем Зна-ят снова заговорил.
– Сев-рон?
– Хай.
– Великая Мать вашавоки провела прошлую ночь в моем убежище. Она жевала листья, поэтому не проснулась.
– Хай, – ответил Севрен.
– Сегодня она не будет жевать листья. Если ты согласишься, я спрошу у своей сестры, может ли вашавоки спать с тобой. Думаю, ей так больше понравится.
Севрен уловил суть сказанного Зна-ят и понял, почему тот обратился к нему с просьбой.
– Если мать говорит – хорошо, значит, хорошо и мне.
– Шашав, Сев-рон.
Где-то около полуночи Дар объявила привал, когда поход достиг очередного изгиба реки. Здесь был участок ровной земли, достаточно большой, чтобы разбить лагерь. На нем росли деревья и спутанный кустарник, но Нир-ят принялась расчищать его. Севрен удивился, когда она взяла на себя командование. Она делала это с большей компетентностью и властностью, чем любой мердант, которого Севрен когда-либо встречал. Пока он ухаживал за Всполохом, Нир-ят поручила другим сыновьям собирать хворост. Вскоре развели костер. Сыновья поставили на огонь наполненные водой котелки, отметили Объятия Мут ла и поставили шалаши внутри священного круга.
Пока все это происходило, Дар тихо сидела на поваленном бревне. Она выглядела такой усталой и меланхоличной, что Севрен подумал, не истощило ли ее видение. У него сжалось сердце, и он понял, что его чувство не одиноко. Все орки выглядели такими же растроганными, как и он, – он понял это по их лицам. В тот момент Дар казалась слишком усталой, чтобы обращать на это внимание.
Когда вода в котелках закипела, была приготовлена каша и заварена травяная вода. Дар поднялась, чтобы сказать, что еда – это подарок Мут ла, но подала ее Нир-ят. После того как Дар поела, она скрылась в шалаше Ковок-ма. Севрен почувствовал укол ревности, когда к нему подошла Нир-ят.
– Сев-рон, – сказала она по-оркски, – у нас мало шалашей. Я считаю, что тебе и другим вашавоки лучше быть вместе. Не скажешь ли ты ей об этом? Я не знаю вашего языка.
Севрен вежливо поклонился и ответил по-оркски: «Хорошо, матушка». Он подошел к месту, где сидела Гирта. Заметив, что она переоделась в принесенную им одежду, он поклонился и спросил:
– Ваше Величество, сапоги и одежда вам подходят?
– Очень хорошо, благодарю вас.
– Если вы не против, моя лошадь будет в вашем распоряжении завтра.
– Я с удовольствием поеду верхом. Вы очень любезны, сэр.
Затем Севрен собрался с духом и произнес свое послание.
– Оркам не хватает шалашей, ваше величество. Они попросили нас поделиться одним.
Гирта недоверчиво посмотрела на него.
– То есть спать с вами?
– Орки относятся к матерям с величайшим уважением. Они ждут от меня такого же отношения, и я буду.
– Но как это выглядит!
– Прошлой ночью вы спали с орком. Возможно, вы предпочтете сделать это снова.
– Нет, – быстро ответил Гирта. – Я уверена в вашей благопристойности, и у нас нет придворных языков, которые могли бы развязаться.
Она слегка улыбнулась.
– Кроме того, я умерла.
– Я знаю. Я присутствовал на ваших похоронах.
– Было ли это торжественно?
– Поспешность испортила торжественность. Колю не терпелось поскорее закончить и ринуться в бой.
– Вы видели моего сына?
– Только издалека. Он выглядел убитым горем.
Гирта издала всхлип, затем подавила другой.
– Жестокость этого человека! Подумать только, я ему доверяла.
Севрен, вспомнив, как Гирта не доверяла его советам, решил не отвечать. Вместо этого он поднялся.
– Полагаю, Ваше Величество скоро уйдет на покой, поэтому я нарежу еловых веток для пола нашего убежища. Поскольку орки спят сидя, они никогда не думают о подстилке.
– Это звучит лучше, чем расстеленный на снегу плащ, – сказала Гирта. На ее лице появилась улыбка. – Я не разбивала лагерь под открытым небом с тех пор, как была девочкой.
Севрен и его монарх спали, прижавшись друг к другу. В холодную ночь тепло было важнее приличий. Нир-ят разбудила их с первыми лучами солнца. После торопливого завтрака марш возобновился на рассвете. Быстрый темп был задан чувством срочности Дар. Она и Зна-ят возглавили поход, остальные последовали за ними. Гирта ехала верхом, умело управляя Всполохом, несмотря на травму.
