Из зала в бурю высыпали теплые тела. Матери, дети и сыновья спускались по заснеженным террасам. Их ноши были тяжелыми, а путь – скользким, крутым и узким. Матери покидали единственный дом, который они знали, место, где они ожидали провести всю свою жизнь. Это пугало их почти так же сильно, как предстоящие трудности и угроза жестокой смерти. Дар смотрела, как Нир-ят уходит с последней семьей орков. Гирта и Ковок-ма сопровождали сестру, а Севрен вел Всполоха вниз по крутой тропе. Нир-ят руководила сыновьями, пытавшимися разровнять утоптанный снег метлами, сделанными из связок тростника. Дар надеялась, что буря поможет их стараниям.
Вскоре бегущие фигуры исчезли в летящем снеге. Дар осталась одна, глядя на пустую белизну. Затем долг позвал ее, и она направилась в зал, чтобы дождаться армии генерала Коля.
45
Когда Дар прибыла в Большой зал, Зна-ят был там. Он так пристально смотрел на ближайшую вершину холма, что на мгновение Дар показалось, что он смотрит на сигнальный костер. Когда он не повернулся на звук ее шагов, она решила, что это не так.
– Семьи ушли, – сказала она.
– Жаль, что ты не ушла вместе с ними, сестра.
Дар сменила тему.
– Как продвигается работа?
– Хорошо. Вся еда разложена по кучам для сжигания. Дитпахи тоже.
– Пусть сыновья разобьют все окна и бросят их деревянные рамы на кучи, – сказала Дар. – Из окон Палаты приемов открывается лучший вид на долину. Нам следует отправиться туда, чтобы дождаться вашавоки.
Зна-ят поклонился.
– Это будет сделано, Мут Маук.
Дар отправилась в ханмути, чтобы надеть самую теплую одежду, а затем направилась в Палату приемов. Это была большая комната, расположенная по одну сторону от главного входа в зал и имевшая три огромных окна. Дар вспомнила, как сестры махали ей из них, когда она впервые отправилась в Тайбен. К тому времени как она добралась до комнаты, окна уже были разбиты вдребезги. Осколки песчаного льда усеяли пол, а разбитые створки лежали на груде других горючих материалов. Сквозь пустые окна врывался снег. Дар укрылась плащом от ветра и выглянула в долину. Скоро наступят сумерки, подумала она.
Из-за тяжелых туч день выдался мрачным, а когда солнце позади них опустилось ближе к горизонту, свет стал еще тусклее. Дар обрадовалась, когда появился Зна-ят: его глаза могли видеть в темноте гораздо лучше, чем ее. Она заметила, что он облачился в доспехи.
– Сыновья заканчивают работу, – сказал он. – Это печальная работа. Когда они закончат, то придут сюда, чтобы посмотреть и подождать.
Зна-ят вгляделся в бурю.
– Ты могла бы пойти туда, где теплее.
– Тва, я тоже буду смотреть. – Дар заметила, что Зна-ят несет два своих дитпахи. Чтобы завязать разговор, она спросила: – Что ты несешь?
– Не знаю. У меня не было времени читать.
– У меня есть доказательство того, что я могу родить внучек Кэт-ма.
– Зна-ят посмотрел на Дар взглядом, который казался одновременно удивленным и довольным. – А Ковок-ма знает об этом?
– Тва. У нас не было времени поговорить.
– Такие новости вселят в него надежду.
– Как ты думаешь, его мутури благословит нас теперь?
– Я не знаю ее мыслей, но эта дитпахи должна повысить ваши шансы. – Зна-ят перевел взгляд на долину. – Странно говорить о благословениях и детях, когда мы ждем приближения смерти.
– Дети – наше единственное средство победить смерть, – сказала Дар. – Сейчас самое время говорить о них.
В долине становилось все темнее, и ветер наметал все больше снега на пол. Когда сыновья закончили подготовку к разрушению зала, они присоединились к Дар и Зна-яту в Палате приемов. Уже наступили сумерки, когда Зна-ят вдруг указал на далекую вершину холма.
– Мут Маук, ты видишь это?
Дар вглядывалась в бурю, но ничего не видела. Затем ей показалось, что она заметила свечение на ближайшей вершине.
– Это сигнальный огонь?
Прежде чем Зна-ят успел ответить, в буре вспыхнул еще один огонь, потом еще. Наконец на ближайшей вершине засиял огонь.
– Мут Маук, может, теперь зажжем свои?
– Тва. Давайте подождем и посмотрим, что будут делать вашавоки. Задержка поможет ушедшим матерям.
Долгое время ничего не происходило. Сигнальные костры догорали, не подавая никаких признаков захватчиков. По мере того как свет ослабевал, Дар могла видеть все меньше и меньше. Когда в поле ее зрения остались лишь смутные силуэты, Зна-ят произнес:
– Вашавоки приближаются.
Дар вгляделась во мрак. Казалось, что между холмами проносится черная тень. Она не могла различить отдельных воинов, но их массы затмевали снег. Они медленно и неуклонно двигались к залу.
– Может, зажечь костры? – спросил Зна-ят.
