Мут-па проснулась от неожиданности. Была глубокая ночь, и огонь в очаге потух до угольков. Дымовое отверстие было частично закрыто, чтобы не попадал снег, поэтому ханмути был почти черным. Из отверстия в потолке падало несколько снежинок. В остальном комната была абсолютно неподвижна. Несмотря на темноту, матриарх сразу заметила, что на табурете кто-то сидит. Это должен был быть незнакомец, причем странной формы. Мут-па поднялась, чтобы встретить незваного гостя, и ее замерзшие суставы заныли от усилий.
Не успела Мут-па заговорить, как незнакомец поприветствовал ее.
– Тава, Мут-па. Ма нав Веласа-па.
Когда матриарх вошла во тьму вместе с Даргу, она встретила дух чародея. Тогда он выглядел молодо, на гладком подбородке выделялась татуировка клана Па. Подбородок стоящего перед ней человека Мут-па никогда раньше не видела. Его одежда тоже выглядела странно, но матриарх с пониманием, которое иногда приходит с видениями, знала, что это легендарный волшебник.
Мут-пах поклонилась и стала ждать. Веласа-па продолжал говорить на оркском языке.
– Новая королева восседает на троне, – сказал он. – Королева с запада.
– Так скоро?
– Хай. Она в опасности. Ты должна отправиться к ней.
– Снег засыпает путь, – ответила Мут-па. – Я стара, и зимой у меня болят кости.
Веласа-па, казалось, не слышал ее.
– Отправляйся на рассвете. Возьми с собой сына для минтари новой королевы.
Волшебник пристально посмотрел на Мут-па. Даже в непроглядной темноте она увидела, что его глаза цвета неба. Они казались такими же глубокими, и матриарх утонула в них. Еще до того, как Веласа-па заговорил, в ее груди зародилось чувство неотложной необходимости.
– Подумай о мотыльке в паутине. Все уркзиммути – это мотыльки. Паук приближается. Мы должны вырваться или погибнуть. Не ждите ни дня. Еще тропа не очистится от снега, наша судьба будет решена.
Мут-па начала отвечать, но волшебник стал бледным, как дым, и таким же бесплотным. Порыв ветра прорвался сквозь дымовое отверстие и сдул его форму в небытие, оставив матриарха смотреть в пустую темноту.
***
Большую часть ночи Дар провела, размышляя, стоит ли ей рассказать Нир о том, что она узнала. Как сестре королевы, Нир-ят было позволено знать. Мут-ят и Зор-ят знали. И Мера-ят тоже. Дар беспокоилась, что Нир-ят может отреагировать так же, как они, и воспринять ее как угрозу клану. Она боялась, что случится, если Нир-ят выступит против нее. Эта возможность не давала ей уснуть.
С наступлением рассвета Дар решила, что верность, основанная на неведении, ничего не стоит. Даже если она будет молчать, Нир-ят может узнать тайные знания от кого-то другого. Мут-ят и Зор-ят могут рассказать ей.
Решив довериться Нир-ят, Дар не облегчила себе задачу и все утро откладывала ее на потом. Вместо этого они с Нир-ят принялись планировать пиры, которые должна устроить Дар.
– Тебе необходимо одеться как следует, – сказала Нир-ят, еще раз просмотрев список семей. – Тебе следует подождать, пока твои талмауки-кефы будут готовы.
– Когда это будет? – спросила Дар.
– Я спросила вчера у Торма-ят. Ткань будет готова завтра. Кефы должны быть готовы на следующий день.
– Тогда я смогу устроить первый пир в этот день. Тебе разрешено присутствовать?
– Да. Но только ты можешь прислуживать. Такова традиция. И первый пир должен быть самым пышным.
– Я должна подавать фалфхисси? – спросила Дар, вспомнив, как она напилась этого напитка на приветственном пиру.
– Да, но пить нужно маленькими глотками, – ответила Нир-ят, и ее губы скривились в улыбке.
– Ты думаешь, как я призналась в любви Ковок-ма в ту ночь, а потом забыла, что сказала тебе?
– Хай.
– И все же ты никому об этом не говорила, – сказала Дар. – Я была благодарна тебе за это.
Нир-ят склонила голову в знак признания комплимента.
– Нир, я должна открыть тебе другие тайны. Вчера Йев-ят говорила о страшных вещах. О вещах, которые ты должна знать. Обо мне.
– Что?
– В древних преданиях говорится, что Веласа-па был обречен жить, пока с запада не прибудет королева. В другой сказке говорится об этой королеве. В ней говорится, что ее появление знаменует опасные времена. Йев-ят думает, что я и есть та самая королева.
– Что, по ее словам, произойдет?
– Есть дитпахи, в которых говорится о разрушении этого зала. У меня было похожее видение.
Нир-ят побледнела.
– Можно сказать, что ты привлекла к нам эту опасность.
– Можно, – тихо ответила Дар.
Впервые в жизни Дар почувствовала слабый, резкий запах. Она подумала, что это может быть запах страха ее сестры.
Нир ят молча оглядела красивую и древнюю комнату вокруг себя, затем вздохнула.
– Такие слова лишь усугубят твое бремя. Они никогда не прозвучат из моих уст.
***
