– Сэр, я думаю, вы попали в точку. И все же вы не упустили его из виду.
– Я всего лишь петух в загоне павлинов, более подходящий для мальчишеской компании, чем для высокопоставленных и могущественных.
– И все же петух приносит больше пользы, чем павлин. Вы ездите верхом, сэр?
– Да, ваше величество.
– Тогда, если завтра будет хорошая погода, приходите в королевские конюшни в полдень. Я выезжаю на воздух верхом.
Толум Коль поклонился.
– Вы оказываете мне честь.
***
Ковок-ма не нуждался ни в знаках, ни в особой одежде, чтобы обозначить себя как минтари. Его присутствие в королевском ханмути сделало это. На протяжении всего пира Дар он вел себя незаметно. Он ел молча и старался не смотреть на Дар. Это было нелегко, ведь ее преображение восхищало его.
Дар переродилась уркзиммути, и Фатма сделала ее королевой, но Ковок-ма понимал, что ей не хватает его чувств. Казалось, она не замечала, как ее запах выдает ее чувства. Все в комнате знали о них и, хотя не говорили о них ей, говорили между собой.
Под конец пиршества урна с фалфхисси совершила свой обход. К третьему глотку Ковок-ма не мог оторвать глаз от Дар. Запах его тоски наполнил воздух, но ему было уже все равно. Его захватило желание пережить ту ночь в Таратанке, когда Дар решила признаться в своих чувствах. Он вспомнил, как стоял в бассейне, его кожа была влажной и прохладной, когда она впервые прикоснулась к нему. Ковок-ма почти чувствовал тепло ее рук. Если бы она снова прикоснулась ко мне, смог бы я ей отказать? Он чувствовал себя слабым и сомневался, что сможет.
***
Рука коснулась плеча Мут-гот, пробуждая ее ото сна. Она открыла глаза. Перед ней склонилась мать.
– Матриарх, путешественники прибыли.
Мут-гот моргнула и попыталась покинуть мир снов. Немногие путешествовали зимой, и еще меньше – в холодную ночь. Мут-гот не могла вспомнить ни одного настолько важного путешественника, чтобы ее будить.
– Разведите огонь в очаге. Затем помоги мне сесть на мой табурет.
Мут-гот подумала, не поприветствовать ли путников в своем спальном плаще, но решила не делать этого. Когда мать вернулась после разведения огня, Мут-гот попросила ее принести кефы и дневной плащ. Из-за старости одевание стало тяжелым испытанием, и пожилой матриарх нуждалась в помощи, чтобы дойти до своего стула.
Когда путников ввели в дом, они показались Мут-гот матовыми размытыми пятнами. Она с трудом поднялась, чтобы поприветствовать их.
– Я Мут-гот.
Самое большое пятно поклонилось.
– Я Мут-па.
Мут-па! Я не видела тебя дюжину зим. – Мут-гот грустно улыбнулась. – Теперь я тебя почти не вижу. Подойди ближе.
Мут-па придвинулась ближе, и Мут-гот прищурилась, вглядываясь в ее лицо.
– Ты тоже постарела. Зачем тебе путешествовать в разгар зимы?
– Королева с запада сидит на троне.
Мут-гот уставилась на гостью, на мгновение ошеломленная. Когда она заговорила, в ее голосе слышалось благоговение.
– Ты уверена? Сюда не приходили гонцы. Как ты узнала эту новость?
– Сам Веласа-па был посланником.
– У тебя было видение?
– Да, и с тех пор я путешествую. Сейчас такое время, когда надежда и страх встречаются. Завтра мы должны отправиться в королевский зал.
Мут-гот медленно опустилась на табурет.
– Мое тело подводит меня. Я едва могу передвигаться в своем ханмути.
– Тогда сыновья должны нести тебя. Королева в большой опасности. Я узнала об этом в своем видении.
– Как мы можем что-то с этим сделать?
– Я не знаю, – ответила Мут-па. – Но мы должны попытаться.
Мут-гот вздохнула, словно уже устала до костей.
– Думаю, я буду путешествовать только на восток. Этот зал я больше никогда не увижу.
– Это вероятно для нас обоих, старый друг. Я предвидела наше путешествие. Мы достигнем королевского зала. Дальше – сплошная тьма.
***
Дар лежала на кровати, мысли ее были беспорядочны. В голове прокручивался рассказ Ковок-ма о матери, которая была твадой. Представляя себе одиночество этой матери, Дар размышляла о природе ее проступка. Она знала, что совокупления разрешены только благословенным парам, но не благословленные сыновья и матери могли свободно предаваться любви. Интимные отношения, которые она пережила с Ковок-ма, были обычным делом в оркских ухаживаниях. Матери свободно рассказывали о них.
