От облегчения она чуть не забыла пригласить матриархов на пир, как того требовал обычай. После этого она распустила совет, и все удалились, кроме Мут-гот, которая помахала Дин-ят и носильщикам. Затем она жестом велела Дар подойти ближе. Дар присела рядом с немощным старым матриархом.
– Прости меня, Мут Маук, – слабым шепотом сказала Мут-гот. – Я не приду... на твой пир.
– Выздоравливай, – сказала Дар.
– Дыхание – тяжелая работа. Я скоро перестану. Этим летом... мы говорили о видениях.
– Я помню. Ты сказала, что они будут иметь смысл, когда нужно будет сделать выбор.
– Да. И... ты хорошо выбрала... мое видение. – Мут-гот разразилась кашлем, от которого она задыхалась. – Там было еще... что-то. Враг.
Еще один приступ кашля заставил ее задыхаться, и прошло еще больше времени, прежде чем она смогла снова прошептать.
– Кости.
Дар почувствовал холодок, вспомнив предупреждение Веласы-па.
– А что с ними?
– Не исчезли. Изменились.
Мут-гот легла, видимо, удовлетворенная тем, что передала свое послание.
Дар взяла Мут-гот за руку. Морщинистая кожа была тонкой.
– Шашав, Мать, за твою жертву. Шашав за мудрость, которую ты дала мне этим летом.
Мут-гот улыбнулась, и Дин-ят оказался рядом с ней.
– Мут-гот достигла желаемого. Теперь ей следует отдохнуть.
– Хай, – прошептала Мут-гот. – Отдыхай с... Мут ла. Вата. Даргу.
Дин-ят приказал носильщикам отнести матриарха в ее покои. Прежде чем унесли Мут-гот, Дар заглянула в ее глаза. Они были устремлены куда-то вдаль и, казалось, ясно видели ее.
***
При свете дня рассказ нищего казался менее убедительным, и Севрен почувствовал себя глупо из-за того, что сбежал от людей предыдущей ночью. Он заподозрил, что с ним сыграли шутку, и решил опровергнуть рассказ нищего. Сделать это было довольно просто, ведь тот сказал, что стражника взяли. Севрен разыскал мерданта и спросил, не пропадал ли кто-нибудь из ночного дозора. У мерданта был готов ответ.
– Ну, вот Хакл, собачье дерьмо. Он ушел шесть ночей назад.
– Бросил?
– Похоже, предпочитает грабить, а не охранять.
– Он стал вором?
– Да, – сказал мердант. – И мертвым.
Он рассмеялся.
– Слуга заколол его две ночи назад. Поймал его в кладовой хозяина. – Мердант посмотрел на Севрена. – Почему ты спрашиваешь? Думаешь пойти по его стопам?
– Нет. Просто кто-то говорил о нем прошлой ночью.
Севрен отошел от мерданта, чувствуя недоумение и тревогу.
Весь оставшийся день Севрен гнал от себя мысли о рассказе нищего, но когда приблизилось время ночного дозора, он снова всплыл в памяти. Он рассказал его Валамару, и тот согласился, что это глупость. Затем Валамар передумал.
– Я слышал разговоры других стражников, – сказал он. – Все говорят, что происходит что-то странное. Почему бы нам не пройтись сегодня вместе?
– Я буду благодарен за еще одну пару глаз и ушей, – сказал Севрен. – И думаю, еще один меч может пригодиться.
– Не против магии, – сказал Валамар.
***
Вскоре после заседания совета пришло известие, что Мут-гот умерла. На закате Дар, матриархи, члены клана Гот и другие скорбящие собрались во внутреннем дворе в старой части зала. Там покойная матриарх лежала на груде промасленного дерева. Когда солнце покинуло небосвод, был зажжен погребальный костер. Пока его пламя пожирало обнаженное тело Мут-гот, Дар напомнила себе, что матриарх больше не нуждается в ней. Затем она повела скорбящих за собой, припевая похоронные причитания:
Твой запах остался,
и мы думаем о тебе,
хотя ты исчезла из поля зрения и осязания
в объятиях нашей матери.
Каждый во дворе добавил хотя бы один куплет между припевами. Каждый вспоминал и воспевал жизнь Мут-гот. Некоторые стихи были размышлениями. Другие выражали благодарность. Многие рассказывали истории. Дар пела о том, как Мут-гот наставляла ее о целях видений и говорила, что лучше быть мудрой, чем красивой.
Дар чувствовала себя несколько неловко, устраивая пир сразу после похорон, но обычай требовал устраивать его после утверждения королевы. Дар была удивлена его пышностью, ведь, работая на кухне, она знала, что многие блюда требуют длительного приготовления. Фаршированные птицы требовали медленного запекания в течение ночи, а некоторые из тушеных блюд должны были кипеть с раннего утра. Было очевидно, что Гар-ят был уверен в триумфе Дар больше, чем сама Дар.
