– Ты прав, – сказала Дар. – Но лишь немногие уркзиммути понимают это. У праматери вашавоки были комнаты для нас во дворце, но ее вашавоки сказал, что это не так.
– Значит, он говорил «ложь». И все же ты видела под этим плащом.
– Хай. Великая Мать вашавоки не принимает нас, но хочет, чтобы мы думали, что принимает.
– Отсюда и твой гнев.
– Я думаю, она боится нас, потому что Ба Сими советует ей «ложь». Возможно, я смогу заставить ее понять это.
– Думаю, это будет непросто, – сказала Зна-ят. – Каждый раз, когда я охранял ее, я чувствовала страх. Даже до прихода Ба Сими.
– Но я должна попытаться. Не все вашавоки жестоки.
Зна-ят ничего не ответил, но подумал: «
***
Когда женщины принесли в казарму еду, Дар подала ее. Единственное блюдо состояло из каши, и в скудной еде Дар усмотрела еще одно оскорбление. Она подозревала, что орки не чувствуют себя оскорбленными, поэтому ничего не сказала. Раскладывая кашу, Дар вспоминала свой ужас в первую ночь, когда она обслуживала орков. Казалось, это было целую жизнь назад.
– Где твоя накидка с ушами вашавоки?
– Она все еще у меня, – ответил он, – но я ее не ношу. Зна-ят говорит, что она пугает вашавоки.
Дар усмехнулась.
– Мой брат мудр.
Увидев Магту-яна, она сказала:
– Мут-ян передает вам привет.
Затем она показала ему золотую подвеску, которую помогла сделать Мут-ян.
Увидев Ковок-ма, она сказала:
– Я не видела тебя до сих пор.
Дар воздержалась от вопроса, где он был, так как подозревала, что он избегал ее, и знала, что он может говорить только правду.
– После еды, – сказала она, – мы должны поговорить снова.
Ковок-ма склонил голову.
– Хай, Мут Маук.
Когда Дар обслужила всех, она села за стол. Каша была безвкусной, но компания была хорошей, и она с удовольствием поела. После этого Дар подошла к Ковок-ма.
– Пойдем со мной. Я хочу узнать больше о твоей встрече с Великой Матерью вашавоки.
Ковок-ма поклонился и поднялся. Дар взяла свой плащ и направилась к двери. Ковок-ма последовал за ней. Снежинки падали на темный гарнизон, который казался безлюдным. Дар и Ковок-ма шли между рядами пустых казарм, пока Дар расспрашивала Ковок-ма о впечатлениях от королевы Гирты, Ба Сими и Людей Королевы. Наблюдения Ковок-ма были точны, но они мало что дали Дар для понимания интриг во дворце. Ковок-ма был наивен в вопросах заговоров, как любой ребенок.
Когда Дар узнала все, что могла, она взяла Ковок-ма за руку и потянула его к пустым казармам. Он молча последовал за ней в темное здание.
– Садись, – сказала она.
Ковок-ма сел на грязный пол, скрестив ноги, а Дар опустилась к нему на колени так, что они оказались лицом к лицу. Она протянула руку и нежно провела кончиками пальцев по его щеке.
– Я часто думала о тебе, – прошептала она.
– Ты живешь в моей груди, – ответил Ковок-ма, его голос был тихим от тоски.
– А ты – в моей.
Дар обняла его и прильнула к его губам. Лишь на мгновение он замешкался, прежде чем ответить на ее поцелуй.
В голове у Дар забурлила сдерживаемая страсть. То, как пылко Ковок-ма отвечал на ее объятия и поцелуи, усиливало ее чувства.
– Даргу, мы не должны.
Дар знала, что он прав. Это осознание было таким же мрачным, как и все, что ей довелось пережить. Но в то же время она видела в сдержанности Ковок-ма доказательство его преданности.
– Тогда просто обними меня, – сказала Дар. – Я королева. Разве я не заслуживаю счастья?
Ковок-ма нежно заключил Дар в свои объятия.
– Ты заслуживаешь большего, чем некоторые, но я могу дать тебе только печаль.
– Это горе – не твой дар. Это дар твоей мутури.
– Я должен повиноваться ее мудрости, хотя и не понимаю ее.
– Ее не понять, – сказала Дар, – но это не отменяет нашего закона.
Слезы навернулись ей на глаза, и она изо всех сил старалась не заплакать.
Ковок-ма обнял Дар, все еще размышляя, не угрожает ли ей даже это скудное утешение. В холодном темном здании стоял густой запах их атура.
– Мы не можем предвидеть, чем все закончится, – прошептал он.
– Возможно, мы еще будем вместе.
Дар попыталась улыбнуться, зная, что Ковок-ма может увидеть это в темноте, и нежно поцеловала его в лоб.
– Тогда надежда должна сделать нас счастливыми.
***
