Оставшись одна, Дар отдалась своему горю. Она не позволяла себе плакать, но горячие слезы текли по ее озябшим щекам. Затем она услышала тихие шаги и, повернувшись, увидела приближающуюся Нир-ят. Дар поспешно вытерла глаза. Нир-ят ничего не сказала, она просто обняла Дар. Оказавшись в объятиях сестры, Дар начала плакать.
Они долго стояли вместе. В конце концов Дар вздрогнула и разрыдалась.
– Мутури была права, – сказала она. – Я должна была передать Фатму другому.
– Тогда ни один уркзиммути не страдал бы в эту холодную ночь, – ответила Нир-ят. – Мы были бы довольны, как откормленные ягнята перед пиром. У нас была бы другая Великая Мать, но Черный Вашавоки не был бы другим, и мы были бы обречены.
– Я думаю, это мои поступки обрекли нас на гибель.
– Значит, ты ответственна за все зло в этом мире? – спросила Нир-ят. – Должна ли я винить тебя за эту бурю? Это ты сделала вашавоки жестокими?
– Я не сделала вещи лучше. Я сделала их хуже.
– Думаю, нет. По крайней мере, теперь мы знаем, что нам грозит. И Королева вашавоки тоже.
– Боюсь, наш враг слишком силен для меня.
– Это был ужасный день для всех нас, но особенно для тебя, – сказала Нир-ят. – Я знаю, что ты не спала прошлой ночью. Теперь ты измучена, замерзла и голодна. Не сделаешь ли ты что-нибудь для меня?
– Что? Я не могу. Ты знаешь, почему.
– Я знаю, что тебе нужен отдых, – сказала Нир-ят. – Как ты сможешь отдохнуть, лежа в одиночестве на земле?
– Но...
– Я уже сказала своему кузену, что он должен приютить тебя. Неужели ты хочешь, чтобы он ослушался меня?
– Нир, разве это разумно?
– Хай. Очень мудро. Я брошу вызов любому, кто усомнится в моих суждениях. – Она бросила на Дар понимающий взгляд. – Даже если бы она была Великой Матерью. Идем, сестра. Здесь есть огонь, и скоро будет еда. После этого ты должна отдохнуть.
***
Дорога, ведущая к перевалу, круто обрывалась с обеих сторон. Это открывало ее ветру, который дул так сильно, что снег часто летел горизонтально. Он стер следы Ламы-тока и Вен-гота почти сразу после того, как они были оставлены. К тому времени, когда орки подошли к узкому проходу в хребте, с наветренной стороны снег уже покрылся коркой. Хотя он обещал укрытие от бури, оба орка остановились и с опаской заглянули в него. В темноте он напоминал толстую черную линию, нарисованную на стене ледяной скалы. Даже зоркие глаза орков не могли проникнуть в ее темное нутро. У входа в нее лежал снег, который ветер раздувал, пока они наблюдали за происходящим.
– Вашавоки не подходят для такой погоды, – сказал Вен-гот. – Идем. Скроемся от ветра на некоторое время.
Лама Ток не двинулся с места.
– Чувствуешь запах дыма?
Вен Гот принюхался к неспокойному воздуху.
– Тва.
– Я думал, что да, но теперь нет. Думаю, здесь безопасно.
Два орка пробирались по глубокому снегу к перевалу. Они были всего в нескольких шагах от входа, когда из его темных недр вылетела целая стая стрел. Оба орка были ранены. Лама-ток был ранен в бедро и упал на землю. Вен-гот постоял еще немного, но потом тоже упал.
Не поднимаясь, Лама-ток пошарил у себя за ногой, пока не нащупал торчащий из нее наконечник стрелы. Он отломил его, затем схватился за оперенное древко, торчавшее из передней части бедра, и вытащил стрелу. Кровь потекла по обеим сторонам ноги. Стрелы по-прежнему летели над головой, но глубокий снег скрывал его, и вашавоки, казалось, стреляли вслепую. Они оставались укрытыми в темном проходе, видимо, боясь показаться на глаза. Лама-ток на брюхе подполз к Вен-готу.
– Ты сильно ранен?
– Не знаю. Думаю, да.
Вен-гот перевернулся на спину. Из его туловища торчали три стрелы.
– Лежи спокойно, – сказал Лама-ток. – Я оттащу тебя в безопасное место.
Он схватил Вен-гота за лодыжки и, ползя на локтях и коленях, потащил его назад. Это была трудная и медленная работа. Мучительные боли пронизывали бедро Ламы-тока при каждом движении. Тем не менее, он продвигался вперед. Когда он добрался до наклонной стороны дороги, стало легче. Через некоторое время он смог без особых усилий сползти вниз, увлекая за собой Вен-гота.
Решив, что стало безопасно, Лама-ток приподнялся и осмотрел своего спутника. Вен-гот дышал с булькающими вздохами. С его губ стекала кровавая пена.
– Лама? – сказал Вен гот. – Я тебя не вижу.
– Я здесь, Вен.
– Попроси Мут Маук. ...пусть Фре-па узнает. ...последние мысли о ней.
– Когда я пройду через перевал, я это сделаю.
– Слишком много... ...вашавоки!
– Стрел было много. Их самих возможно, не так уж и много. Я подожду немного, а потом подойду незаметно. Они не смогут застать меня врасплох дважды.
– Но... если ты потерпишь неудачу...
– Говори о Фре-па. Она красивая?
– Да. И мудрая.
– Она была мудра, когда любила тебя, Вен.
– Тва. Я был мудр... чтобы любить ее.
